Гром гремит дважды

То чувство, что нахлынуло на меня в первый день в столовой, уже не было таким ярким и острым, но всё равно присутствовало. Я чуял таблетки всем своим существом. И в этом была ещё одна причина моих ночных тренировок: я не мог уснуть, как следует не вымотавшись.

После того, как Тао в третий раз полетел в песок, я вдруг остановился.

— Слушай, мне кажется, или дверь приоткрыта?

— Приоткрыта, — подтвердил Тао, встав рядом со мной.

— А что за ней?

— Борцовский зал.

— Там проводят испытания?

— Нет, там тренируются.

— Хм... — Я наклонил голову. — А это нормально, что она открыта?

— Вообще — нет. Обычно учитель Вейж запирает на замок, когда уходит.

А ведь прошлой ночью хлопнула именно эта дверь, я готов поклясться.

— Там, наверное, всякие боевые штуки есть, — с благоговением сказал Тао.

— Это какие? — покосился я на него.

— Ну... Не знаю... Палки такие, обмотанные верёвкой, чтобы бить.

— Это называется «макивары», умник.

— Куда? — испугался Тао.

— Смотреть всякие боевые штуки.

Мы прошли через раздевалку и оказались в зале. Размерами он не уступал цеху. Дальняя половина зала была практически пуста. Это там стояли макивары, о которых с таким трепетом вспоминал Тао. На той половине, видимо, тренировались именно в борьбе, пол там был застелен спортивными матами.

Здесь же, ближе ко входу, стояли тренажёры. Силовые скамьи со штангами и горками «блинов». Гантели.

На потолке горели лампы, давая возможность оценить всё это богатство.

— Здорово, — сказал я. — Ну что?

— Что? — испуганно посмотрел на меня Тао. — Уходить надо.

— Нас сюда пустили. Наверное, не просто так посмотреть, как думаешь?

— Просто забыли запереть дверь!

— И выключить свет?

— Да!

— Пошли.

— Лей, перестань, давай уйдём, — трясся Тао, семеня вслед за мной.

Я, лавируя между тренажёрами, прошёл первую половину зала и разулся перед тем как ступить на маты.

— Бей, — кивнул я приглашающе на одну из макивар.

Тао, помявшись, ударил.

— Н-да, — оценил я при ярком свете его талант. — Во-первых, кулак нужно держать вот так...

***

Дверь в зал теперь была открыта каждую ночь, и каждую ночь в зале горел свет. Мы с Тао шли на тренировку, а потом — в кухню, где тяжко вздыхала Ниу.

Тао к тренировкам относился враждебно. Он до сих пор считал это — потерей времени.