Гром гремит дважды

В пустой душной кухне, под шипение конфорки и бульканье закипающей воды, для одного лишь зрителя — для меня. Чёрное кимоно переливалось на ней, отражая свет ламп, как будто сотканное из звёздной ночи.

— Я занималась танцами с детства, сколько себя помню, — звучал спокойный, уверенный голос Ниу. Чувствовалось, что она особо не задумывается над тем, что делает её тело. Успевает и со мной говорить, и за рисом приглядывать. — Потом, когда мне было двенадцать, папа умер, и мы больше не смогли платить за занятия. Да и толку не было.

— Почему?

На мой вкус, танцевала она изумительно. Приковывала взгляд, словно гипнотизировала каждым движением.

— Потому, — увернулась она он ответа. — А скоро пришлось зарабатывать деньги...

Ниу говорила, а я не слышал слов, я видел, как она, совсем в другой одежде танцует на улице, собирая толпы охочих до экзотики туристов с фотоаппаратами, и даже местных жителей. А пока они, разинув рты, таращатся на неё, двое расторопных пацанов чистят карманы, забирая оттуда всё лишнее и ничего не прося за свои услуги.

А в миску, стоящую у ног танцовщицы, сыпалась мелочь, летели и купюры.

Они меняли места, но долго такой аттракцион не мог продолжаться, и однажды случилось то, что должно было. Матери Ниу предложили заплатить штраф за преступление дочери и возместить сумму по всем поданным заявлениям. Несчастная женщина, разумеется, не могла потянуть даже штраф.

— А ты? — спросила Ниу, незаметно приближаясь ко мне.

— Нет, — покачал я головой. — Так, обрывки.

Обрубки

— Шужуань, — произносит пожилой китаец, глядя на меня тусклыми глазами человека, который уже ни на что не надеется. — Там всё началось.

— Что ещё за «шужуань»?

— Белая гора. Там всё началось.

Я потряс головой. Разговор походил на бред. Как, впрочем, и всё остальное, что пыталось выдать себя за мою память.

Оказалось, что Ниу уже рядом со мной. Она замерла на миг, будто колебалась, наклониться ли, рискнуть ли украсить эту ночь поцелуем.

— Слушай, извини, но я не буду работать в кухне. — Я встал со стула, прямо посмотрев в глаза Ниу.

— Что? — растерялась она, окончательно остановив танец. — Но почему?

Она недоумевала. Она не могла представить себе человека, который отказался бы от такого шанса.

— Потому что я не хочу здесь жить, — объяснил я. — Я хочу выйти отсюда. Пока мне показали только один путь.

— Стать борцом? — воскликнула Ниу и всплеснула руками.