Гром гремит дважды

Мы прошли всю столовую, Ниу брякнула ключами, открывая неприметную дверку.

— Мейлин доверила мне ключи от кухни, — пояснила она.

— Ого, — сказал я.

От меня требовалось восхититься, я сделал всё, что мог. На самом же деле мне было скорее противно. Как можно жить в этом гадюшнике и ещё чем-то гордиться? Какими-то достижениями. Ключи доверили...

Ниу открыла дверь, шагнула в темноту и щёлкнула выключателем. Загудели, заморгали люминесцентные лампы.

Деревянные столы, покрытые пятнами, которые уже никогда не отмоются, длинная плита с двумя рядами конфорок, холодильные камеры.

Вытяжки нет и в помине. Когда готовят, здесь, наверное, стоит такая духота, что в глазах темнеет.

— Прежде всего нужно тщательно промыть рис, — сказала Ниу, уверенно шагая по кухне. — Иначе он будет слипаться. Для борцов и воспитателей готовят отдельно. Новичка сразу не поставят готовить для борцов и воспитателей, но нужно сразу показать, что умеешь правильно.

— Угу...

Я прошёл между двумя столами, заметил несколько шкафчиков, запертых на навесные замки.

Должно быть, там хранились ножи и прочая опасная утварь. Интересно, у Ниу есть ключи и от этого добра?

— Лей? — окликнула Ниу. — Ты не смотришь.

— Смотрю, смотрю...

Я и вправду смотрел. Только не на то, как она промывает рис в большом сите. Окна в кухне были, плотно завешанные шторами, так, чтобы снаружи не видели света. Ниу подготовилась к этой ночи.

Была ещё одна дверь. Я постоял возле неё, вызывая в памяти внутренний двор. Должно быть, это «чёрный ход», для работающих здесь учеников.

А через ту дверь, которой мы только что воспользовались, выносят миски с едой в столовую и потом уносят обратно.

Итак, оружие под замком, выхода на улицу — нет. Пожалуй, я узнал всё, что мне было нужно о кухне. Самое время задаться вопросом, какого чёрта я тут делаю.

— Лучше, если замочить рис с вечера, — сказала Ниу, пересыпая рис в кастрюльку. — Но на испытании даётся только час, поэтому — вот так. Запомни, мой секрет: добавляй в сырой рис чуточку уксуса. — Она показала мне бутылочку и плеснула из неё в кастрюльку.

— Потом — воду. Полторы части на одну — риса.

— Что ты делаешь? — спросил я.

В том, что всё это — не хитроумная прелюдия, я уже не сомневался. Вряд ли у Ниу такие извращённые представления о предварительных ласках с использованием еды. Понятно, что клубники и взбитых сливок тут, скорее всего, не достанешь, но варка риса — это уже совсем не в ту степь, даже для китаянки.

— Варю рис, — повернулась ко мне Ниу. — И тебя учу.