Последний жнец рода.

Кое-как опустив голову, я помог себе руками, оттягивая ткань, увидел рисунок. Скрещённые серп и коса, а посередине где древки перекрещивались облако, то ли дыма, толи ещё чего, а наискосок рисунок перечёркивала чёрная толстая линия.

Память Алекса любезно подсказала, что это за такое.

Рисунок — это родовой аристократический герб рода Тумановых, коем являлся Алекс, а теперь уже я. А чёрная линия говорила, что парень хоть и аристократ, но род больше не имеет статуса и аристократическим родом как таковым не является.

— Алекс, ты всё? — Лицо Арины вновь появилось из-за ширмы и, сбила меня с мыслей о том, что я теперь до кучи ещё и не до аристократ.

— Да, — провёл я рукой по груди в области герба и шагнул к женщине.

В вестибюль огромного госпиталя мы пришли только минут через двадцать, хотя всего-то надо было пройти больничный коридор и спустится на лифте на первый этаж. А всё это потому, что я ходить быстро не мог, да и уставал быстро, от чего начинал потеть едким таким потом, словно это был не пот, а луковая настойка с добавлением нашатыря.

Арина, что-то болтала, о том, что сказал ей врач и какое лечение рекомендовал, а я, тяжело дыша и переваливаясь с ноги на ногу, думал над своей участью в теле жиробаса.

Если б Яков увидел меня таким, то в лучшем случае поседел бы до глубины яиц, а потом бы меня ждал ад и море клетчатки.

В голове же пока была каша. Мои и чужие воспоминания создавали неразбериху, а чужая память работала пока что только на явные знакомые раздражители, как Арина и герб рода.

Хотя чем больше проходило времени, тем больше упорядочивались мысли в моей голове.

Идя по вестибюлю госпиталя, я чувствовал на себе многочисленные взгляды, а где слышал и тихие смешки. Оно и понятно. Шёл я как медведь с последней стадией ожирения, что последний год сидел на бочке и получил форму ног колесом.

Арина же шла чуть впереди, цокая каблуками и веля бёдрами, но явно делала женщина это неосознанно.

Я хоть и был в шоке, и полном ауте, но всё же залюбовался на округлые упругие бёдра в обтягивающей юбке.

Так что можно сказать, я увидел красивую особу впервые за долгие два года. И вот сейчас идя за Ариной, что была моим опекуном, ведь родни у меня не было как таковой.

Были, конечно, дальние родственники, как подсказывала память Алекса.