Скотина

Прислушался к себе, Боря, подсказывай, как себя вести. Внутри затеплилось слабенькое возмущение, скорее раздражение. Ага, сигнал принят.

Поднялся с кресла.

— Ты, это, полегче с девочкой.

Зеленые глаза расширились от негодования.

— Ты что-то вякнул, боров? Давно в грязи не валялся?

От такого напора я сразу немного сник.

— Я чего, это.

Сестра шагнула вперёд и резко крутанулась вокруг своей оси. Инстинктивно зажмурил глаза, не успел ни отступить, ни поднять руки, лицо пронзила острая боль. Тычок в грудь и мягкий удар по затылку.

Спасибо паласик, выручил.

Девица удалилась, вальяжно покачивая бёдрами. Заметил, как на конце метровой огненной косы вспыхнули и погасли серебристые искры. В двери развернулась, обожгла презрительным взглядом и уволокла хнычущую девчонку.

(Лилия смотрит на Борю, как на говно…)

Полежал минуту, глядя на кровь на руках, с кряхтением поплёлся в ванную, точнее гордо прошествовал на четырёх костях, подняться удалось только держась за дверной косяк. Лилия, по-моему, тебе замуж пора.

Если с таким характером смельчаки найдутся. Подери его Нерадивый, хоть и не понятно, что за хрен такой. Так же глаза выбить можно. Висок разодран, переносица кровит, веки и то расцарапаны. Куда око смотрит?

Око смотрело в никуда и одновременно на все сразу. Стоит родимый, ручки сложил, будто так и надо. А тут, между прочим, любимого сына барона Скотинина хулиганы чуть зрения не лишили.

Повесить бы щеколду, только как Око ходить будет? Может уткнётся в закрытую дверь и уйдёт нафиг?

Умыл морду, налепил на нос бумажку.

А интересные сказки, напоминают что-то, жаль книжку забрала сестрёнка. Что-то в прошлом нехорошее произошло, когда все жили счастливо, и внезапно приехали. Когда это произошло, в какой исторический момент? Намёк на события за давностью в пару тысяч лет.

(Усадьба Скотининых, восточное крыло, открытая терраса. Слуга раздувает медный самовар. Братья Бориса готовятся к вечернему чаепитию. Николай бегает вокруг стола и машет руками)

— Петя, он отдал долг.

— Петя, слышишь, он отдал долг!

— Ты же говорил, что он его никогда не отдаст, лучше хариту обнулит.

— Брат, почему ты молчишь?

Петр долго мялся, наконец проговорил медленно, чеканя слова:

— Все верно, говорил. Это не мои слова, это умные люди подсказали. И так было.

— Что, чего? Опять эти твои? Чего было?

— Так было, но изменилось. Борис всегда меня боялся.

— Да, а сейчас?

— Боялся, понимаешь? Я это понимал. И он понимал, что я понимаю. Он же не такой тупой, как ...