Скотина

Привычным жестом взял скальпель, поднял на вытянутую руку. Кончик начал описывать в воздухе восьмёрки. Собирайся, Боря, кусок ты говна. Прикрыл глаза, досчитал мысленно от десяти до нуля. Все, поехали.

Ощупал повреждения, вправил сустав, потом второй. Переломов куча, два на задних лапах серьёзные. Ренгена не подвезли, поэтому кости пришлось обнажать полностью. Предельно аккуратно, кот — это не человек, у которого каждую мышцу наизусть. Чуть в сторону, задеть не то, что артерию, любого крупного сосуда хватит.

Трубчатая в двух местах лопнула, осторожно удалил осколки. Такой перелом на штифтах собирать надо, проволока Киршнера нужна, пластины.

— Пантелей, немедленно стальную проволоку и пассатижи, чем меньше, тем лучше.

К чести сказать, лекарь метнулся к прикроватному сундуку молча. С начала операции не проронил ни слова, только чувствовалось, как во взгляде становится меньше насмешки, а глаза распахиваются все больше.

— Нашёл? Нет, а это что?

В разворошённом свёртке лежала пара плоских чёрных камней, ну точь-в-точь как в ладонях.

— Ваше благородие, нельзя. Это милость усопшего. На третий день после смерти вынимают, чтобы мерзостью не стать, потом и хоронить можно. Только её сразу сдавать на алтарь злого ветра надо. Почему Фома не сдал? За это же...

Я пощупал проволоку. Вроде не металл, но в меру жёсткая, гнётся, форму держит. Годится. Отчекрыжил ножницами.

Пантелей завопил:

— Да ты что, знаешь что будет, если Око увидит, да за порчу милости, — видя, что я не реагирую, тяжело вздохнул и завернул остатки испорченного девайса.

Я принялся по привычке бурчать себе под нос:

— Отделяем мышцы, удаляем сгустки крови. Обходим сосудисто-нервный пучок.

— Пинцет. Рассекаем надкостницу, отодвигаем её к основанию кожного лоскута.

— Удаляем мелкие осколки костей, размозжённые ткани.

— Укрепляем проволокой, петлю выводим наружу.

Пантелей плотно сжал губы и смотрел во все глаза, открыл рот только раз.

— Это зачем так?

— Узловой кожно-мышечный шов, -- комментировал я сухо, -- Здесь по-другому нельзя, нет пинцета с мелкими зубчиками. А это шов Мультановского, красота не очень важна, а место подвижное, коту не объяснишь, что нельзя лапой дёргать.

— Как это?

— Выкол иглы, перехват. Хватит болтать, вынеси грязную воду, набери новую.

Лекарь унёсся выплеснуть таз, дверь не закрыл, чтоб тебя, ощутимо подуло сквозняком.