Книга четвертая. Воин в осаде

Хуже всего было то, что я мог пустить ему пулю в лоб прямо здесь и тут, бросив окровавленный труп под колеса пыхтящего паром поезда… и ни одна собака на всем архипелаге не обвинила бы меня в содеянном, включая, скорее всего, и семью болтуна. Но…

– Это было скучно! Душно! Долго! Но я думал! Чертил! – отрывисто лупил пулеметными очередями Матсухида Хитоши, мой бывший одноклассник, безумный гений и совершенно оторванная от реальности личность, которая каким-то демоном приперлась в мою тихую уютную долину, – Эмберхарт-кун! Друг! Мне нужна мастерская! Срочно! Мы с тобой хрр….

Вообще, глушить людей ударом палки по голове занятие рискованное, если ты совершенно точно не хочешь навредить человеку, а лишь желаешь, чтобы он замолчал и закрыл глаза.

Но навредить я хотел.

Недорого купив у знакомой мне кицуне, когда-то исполнявшей обязанности медсестры в Якудзёсейшин-академии сильное снотворное, я напихал его в Матсухиду, а затем выдал бесчувственное тело парня машинисту паровоза, снабдив последнего хорошей взяткой и наказом сгрузить гения в полицейский участок на другом конце страны.

Разобравшись с потенциальной головной болью, сел на здоровенную кипу предназначенных мне документов, с облегчением закурив. Мысленно сказал спасибо Рейко – если бы не её домогательства, то скорее всего, моего самоконтроля хватило быкак-то приветить этого гения от механики, что гарантировало бы всем в этой долине большую головную боль.

– Эмберхарт-кун? Позволишь называть себя так и далее? – рядом со мной оказался Ирукаи Сай.

– Почему бы и нет? – пожал плечами я, присматриваясь к бывшему директору академии Якудзёсейшин, – А вы хорошо выглядите, Ирукаи-доно.

– А буду еще лучше! – старик, слегка рисуясь, материализовал свой хвост… хвосты. Любовно оглядев оба белых пушистых отростка, он доверительно мне сказал, – Знаешь, двадцать лет готовился к смерти, а тут вот, внезапно, раз – и все, можно сказать, сначала.

– То есть, будете молодеть? – удивленно поднял я бровь, оглядывая высокую сухощавую фигуру старца, потерявшего уже где-то лет 10–15.

– Да, – улыбаясь, кивнул старейшина кицуне, – Мой физический возраст и облик сначала вернутся к форме шестилетнего ребенка, а потом уже начнется отсчет до следующего хвоста!

– Поздравляю, – вполне искренне сказал я. Между нами со старым лисом не было особой любви и даже хоть какого-то понимания, но я был хозяином долины, а он знакомым мне разумным, отвечающим за целый клан шкодливых, проворных и любопытных лисиц.