Подьячий Разбойного приказа

Все невольно повернулись к нему…

И в этот момент сверток взорвался и я взлетел на воздух.

Глава 17

Перед глазами плыли разноцветные пятна, в ушах звенело – знатно жмхнуло! – но, чуть проморгавшись, я сообразил, что двигаюсь, конечно, вверх, но не так как обычно двигаются вверх после взрыва – я, как минимум, одним куском – да и туннель света не торопится появляться…

Да меня просто-напросто за шиворот тащат!

Пятна окончательно расселялись и я увидел… Аглашку. Скоморошка, в своем обычном наряде, штаны, да короткий кафтан, шустро бежала вверх по бревенчатой стене, перебирая руками и ногами, как огромный паук.

Как она это делает? По отвесной стене, как по лестнице, вон – не пальцами цепляется, а просто ладонь на бревно положила, она и прилипла.

Как это?

В этот момент стена кончилась и мы оказались на тесовой крыше, не очень крутой, по ней можно было идти, если осторожно, конечно. Аглашка бросила меня на доски кровли и зашипела:

- Бежим! Они сейчас очнутся, а там не все дураки, и поймут, куда ты делся.

И мы побежали.

По крышам.

Перепрыгивая через промежутки между строениями, благо, они стояли плотно.

Мы бежали.

А потом Аглашка упала на спину и сказала:

- А теперь лежим.

Я послушно лег рядом, слыша, как часто-часто бьется сердце. Аглашкино. Да ее… э… одежда на груди… да, одежда на груди… вздрагивает от ударов.

Руки девчонки тряслись. Я осторожно протянул свою руку и взял ее дрожащие пальчики.

- А зачем мы лежим? – спросил я.

- Откат после Липкого Слова у меня, Викешенька… - прошептала Аглащка.

***

Я не знаю, кто придумывает Слова – и никто не знает, по крайней мере, из тех, с кем я общался – но над названиями эти люди сильно не заморачиваются. Слово ускоряет? Значит, Быстрое. Слово тормозит разогнавшегося, как будто тот влипает в паутину? Значит, Липкое. Слов позволяет бегать по стенам, прилипая руками и ногами? Значит, Липкое.

***

- Ага, понятно… А я зачем лежу?

Скоморошка выдернула свою руку из моих пальцев и взвилась, как укушенная:

- Потому что ты дурак, Викешка! Стоишь надо мной, нависаешь, мне страшно! Вставай, чего разлегся!

Она пнула меня ногой в бок.

И мы побежали дальше.

- Аглашка, - спросил я на бегу, - У нас на Москве по зиме несколько домов ограбили. Тати по стене в окно горницы забирались. А как – непонятно.