Второстепенный персонаж 3. Выживание

Неожиданно, что именно в этот момент он решил поковыряться в работе той самой двери под лестницей, да и всего подвала в целом. Я не особо понимал полубезумный и одновременно излишне научный язык прадеда, так что скорее просто разглядывал буквы, чем реально читал текст. Правда, моих мозгов всё же хватило, чтобы кое-что осознать.

Предок так и не смог нормально разобраться в принципах работы артефакта, зато сумел использовать его и растянуть дополнительную сеть на весь этот дом. К сожалению, я так и не понял, откуда должны браться неадекватные объёмы энергии, но если отбросить этот момент, то выходило, что из кабинета можно было подключаться к неким линиям и легко распределять свою силу сразу по всему дому.

Короче, прадед настолько заморочился, что превратил в один большой артефакт вообще всё это поместье. Забавно, и может быть очень полезно.

Уже выходя из комнатки с дневниками, я остановился и посмотрел на проход ведущий дальше вниз. В записях то место называлось достаточно просто – пыточная. Так что я не испытывал иллюзий по поводу того, что обнаружу спустившись ниже.

Но всё же решил сходить и туда. В конце концов, надо знать всё, что досталось мне в наследство от семьи.

Спуск был не слишком долгим, и то, что я увидел, оказалось куда менее ужасным и отвратительным, чем успел себе нафантазировать. Просто большая пустая комната, без каких либо источников света. Стены были абсолютно чёрными и в них имелись вбитые крюки, словно для развешивания туш. Хотя почему «словно», именно для этого они тут и использовались, судя по дневникам предков.

Я сначала подумал, что чернота стен обусловлена сажей. Мало ли, вдруг здесь слишком много кого сжигали. Но когда провёл по поверхности пальцами, то не осталось никаких следов. Кажется, это именно какой-то странный и незнакомый мне материал.

Было бы куда проще, если бы прошлые главы семьи Шайн не расписывали в дневниках пространным способом историю своей жизни, а постарались сделать несколько нормально структурированных журналов с записями. А то копаться в их графомании я уже устал, и даже сейчас подозревал, что пропустил какие-то полезные моменты в общей куче букв.

Что ж, с этой частью поместья тоже разобрались, можно сказать. В моём нынешнем положении, жалость – это непозволительная роскошь, так что, как только появятся живые враги, обязательно использую и это место. Размяв шею и потянувшись, я развернулся и направился вверх. Теперь надо бы зайти в кабинет и постараться понять, чего там нашаманил прадед с его безумием.