Скотина II

Поговорить надо.

— Егор, отбой, это просто разговор.

Начало разговора давалось Зайцеву тяжело. Всеми силами старался держаться, терпел. Даже попытался выдать дружелюбную улыбку, что помогало слабо. Увидишь такой оскал — и недельного запора как не бывало.

— Борис, я хочу, чтобы ты сейчас отступил, — наконец выдавил из себя.

Я вопросительно поднял бровь.

— Что значит отступил? И как понимать твоё хотение?

— Борис, давай я пойду вместо тебя, меня пропустят. Я, мы готовы хорошо заплатить. У моего клана очень много ресурсов.

Восток империи, леса, торговля с Чукотскими островами.

Я для виду чуть подумал, озираясь по сторонам.

— Митрофан, я не могу сейчас уступить, дело не в деньгах. За мной тоже стоят серьёзные люди и большие деньги. В моем клане на эту слезу также сделали ставку, думаешь только тебе нечего терять?

Кулаки стиснулись и разжались. В глазах заполыхала злость, обида и беспомощность. На побелевших скулах заиграли желваки. Очень неожиданно — здоровяк пересилил себя, успокоился и продолжил:

— Речь идёт о сумме с шестью нулями.

Понимаешь, ты в жизни не заработаешь таких денег. Наши кланы договорятся, к тебе не будет претензий. Только скажи, с кем связаться.

Так повести разговор не мог тот Митрофан, какого я видел на экзамене. Значит этот настоящий, а тот тупой качок — просто искусная маска. Да он играет лучше, чем та актриса.

— Митрофан, у меня есть предложение лучше. Скажи, птомантия — это твой выбор, или отец заставил?

— Есть разница? — удивился парень, — Что клан действительно заставил — это играть роль тупого бойца, решающего вопрос только кулаками.

Я всегда интересовался неизведанным и запретным. Меня притягивала магия смерти, загадки Злого ветра, хотелось настоящих сражений с настоящими врагами, а не кривляние на ринге. Если есть способ, возможность, чтобы ты отступил, я готов выполнить что угодно.

— Погоди, у меня есть деловое предложение, готов выслушать? Бюджетная слеза — это же не совсем подарок, она под контролем, придётся служить не известно где и кому, и, наконец, её же придётся возвращать.

Зачем тебе это?

Митрофан уронил взгляд.

— Ты не понимаешь, это влияние, репутация всего клана. Это усиление, власть, новые возможности. Но не это главное! У нас на востоке реальные проблемы с очагами мерзости. Мне нельзя это говорить, но все очень плохо.

— Я могу дать тебе слезу, за которую никто и никогда не спросит, — прервал я.

Парень отшатнулся, глаза увеличились в пару раз.