Скотина II

— Это ты моего сына сожрать пытался? Сейчас ответишь за всех, за всех ответишь.

Не уверен, что я похож на человека, который питается тощими вонючими мальчишками.

— Никого я сожрать не пытался. Я дворянин Тараканов, просто гуляю со своим дядькой.

— Это благородный. Вот значит, им все можно. Жрать наших детей, убивать, калечить.

Угрозы посыпались со всех сторон:

— Бей гада.

— Мочи маниака.

— Окружай, пока не убег.

Карта дворянина была разыграна неудачно. Удар по затылку не пропустил, закрылся рукой вовремя, только руку подставил ту, которая недавно уже страдала.

Падать нельзя. Лежащая тушка для такой толпы сработает как красная тряпка на быка. Это не дядька и не четверка слабосильных подростков.

— Эй, ты мне руку сломал. А это была моя любимая рука.

— Это только начало, сейчас все кости переломаем. В котлету.

— Погоди Ефим, вот там орет еще один, их трое, и что-то не поделили.

Надо говорить, нельзя показывать себя жертвой.

— Это бандит, с ножом на нас напал. Надо его оберам сдать.

— Тебя самого надо сдать.

Сдать это лучше, чем кольями замолотить — прогресс, однако.

Беспредел закончился в одну секунду, когда на полянку выплыло око, бесстрастно снимая всю панораму.

— Обер-лейтенант Николай Иванович Поляков. Шестнадцатая городская управа. Бросить оружие и сесть на землю.

— Господин обер-лейтенант, поймали, поймали людоеда. Изловили окаянного. Сына Ефимки съесть обещался. И вона доброго человека избил.

— Кто такой, представься.

Протянул ладонь.

— Борис Тараканов, приехал учиться. Вот, гуляю с дядькой. Сначала кто-то лихой с ножом напал. Теперь вот эти как с цепи сорвались.

Услышав мое имя, обер-лейтенант выдохнул с облегчением, ткнул паре мужиков, усевшихся на поваленное дерево.

— Вы двое, отнесите пострадавшего в повозку.

— А людоед, людоед как же?

— Цыц сказал. Все в Рваные земли пойдете. Совсем страх потеряли. Мыслимое дело — на голубую кровь руку поднять.

Народ мгновенно начал таять, нырять в кусты, бросая нехитрое оружие.

— Борис Антонович, чуть не опоздали. Следили за извергом, что по вашу душу отправился. Вижу, вы сами отбились. А это мужичье мы мигом разгоним. Ударили вас? Поди рука сломана. Мигом разберемся, только укажите.

— Николай Иванович, погодите, не нападал на меня никто. Руку сам повредил, когда с душегубом боролся. А люди что, ну пошумели чуть. Не каждый день по парку голые с тесаком разгуливают.