Бастион. Чувство ранга. Том 1

Им выгодна вечная борьба между тремя другими.

Вот как. Ладно.

— А…

Я хотел спросить Охренуэля еще о чем-то, но он исчез, а я оказался в своей постели. Хмурое утро уже заглядывало в окно. Странно, но сегодня вой боевой трубы не разбудил меня.

Наступило затишье. Противник взял передышку, подготовиться к новому штурму. Изредка мы видели разъезды гоблинов, но близко они не приближались.

Я таскался за Дуэндалом прокручивая в голове, как бы мне подобраться к Симальфу Пелерину. Говорить о предательстве Маленкорха в открытую, было не разумно.

Поговорить с Пелерином, к тому же возможно с помощью оружия — не просто. Дорога в расположение нашей кавалерии была мне заказана. Во-первых, все всадники верны своему командиру, а он верен Маленкорху. И появление эльфа из недружественной фракции там, не останется не замеченным. Во-вторых, многие были недовольны, я все-таки убил их товарища.

Воспользовавшись затишьем, Дуэндал решил очистить ров от камней. Он собрал отряд лоталли с инструментами и веревками, отправив для прикрытия с полсотни пеших бойцов. Кроме того, Пелерину он приказал быть наготове, если вдруг появятся гоблины-лучники верхом на саргантах. Пожалуй, здесь присутствовал шанс получить признание в предательстве от Пелерина, но я пока не мог понять, как им воспользоваться.

О том, чтобы присоединиться к отряду всадников, не могло быть и речи. Боюсь, начнись схватка с гоблинами, и копье одного из наездников совершенно случайно вонзиться в меня. Перепутал в горячке боя, ну с кем не бывает. Поэтому, испросив разрешения у Воителя, я остался наблюдать за происходящим со стены.

Отряд пехотинцев уже выстроился у ворот. Всадники Пелерина расположились невдалеке. Их взнузданные лошади были наготове, а сами наездники пока еще расслабленно сидели на траве, перекидываясь шутками.

Вот появились лоталли, тридцать пять или сорок полуросликов. Ну, относительно полуросликов. Они тащили лопаты, кирки, носилки и веревки. Один из них плелся в самом конце, с трудом удерживая свой инструмент. Он вызывал впечатление больного, шел медленно, слегка покачиваясь, на бледном лице замерло страдальческое выражение. Руки бедолаги были обмотаны белыми тряпицами, сквозь которые проступала кровь.