Бастион. Чувство ранга. Том 1

Плюс ко всему, во всем этом как-то был замешен Охренуэль. Вот только его потеря седьмого ранга смешала союзникам все карты.

А еще, я просто диву давался, вот-вот перед стенами Бастиона появятся полчища врагов, а главной темой для командования остается — как ослабить Хальвина Маленкорха. Да, уж.

— Все будет куда проще, — тем временем говорил Дуэндал, — если твои сведения, Гун, подтвердятся и армия Тьмы действительно появиться здесь.

Армия Тьмы, как пафосно-то, светлоликие вы мои!

— Можешь не сомневаться, ты ведь сам слышал, что родственница Рида подтвердила мои слова.

— Ах, эта из семьи Элив. Да-да, она известна своей правдивостью, но она слишком…

Тут командующий с улыбкой взглянул на меня и добавил:

— Заинтересована тобой. Учитывай это.

Заинтересована мной? Как-то в памяти Охренуэля не отложилась подобная информация, да я еле имя ее нашел. Интересно.

— Я не хочу лезть со своими советами, командующий, но я бы предпринял какие-нибудь действия из-за угрозы вторжения.

Дуэндан и Глендрик рассмеялись.

— Не беспокойся, Гун, я ведь не зря ношу титул Воителя. Я уже удвоил дозоры и держу в боевой готовности три сотни отборных воинов. Тьма не подойдет не замеченной.

Ну, да, если бы не я, то вы бы до сих пор выясняли отношения с Маленкорхом и очнулись бы, только когда гоблины и кто там еще есть в этом «темном» войске, уже лезли бы на стену.

— Думаю, Гунальфу, надо отдохнуть. Даже столь сильному воину иногда требуется сон, — заявил Глендрик.

Дуэндан кивнул:

— Еще пару слов.

Я благодарно кивнул. Наверное, это самое оптимальное решение для меня. Распрощавшись, я вышел из комнаты. Когда дверь за мной затворилась, я расслышал приглушённый голос жреца:

— Боюсь, он стал бесполезен для нас.

Ответа Воителя я не расслышал.

В комнате, скинув одежду, я с наслаждением растянулся на постели. Глендрик, за глаза назвавший меня бесполезным, оказался прав — сон был мне крайне необходим.

Я позволил своим мыслям течь, как им угодно, и они, плавно поплыв, начали открывать мне «файлы» памяти Охренуэля, до этого надежно запертые. Знание о мире, конечно через призму восприятия их настоящим Гунальфом, возникали перед моим внутренним взором.