Мятежный князь. Том 3

— Что поделать? Мир не может быть идеальным. Тебя-то, смотрю, уже вылечили, — убрал я руку Алексея и указал на его вполне себе здоровые ноги, отчего тот засиял, словно отполированный самовар.

— Еще как! Знал бы ты, как меня задолбали эти костыли — сил нет! Так рад, что станцевал бы, да только люди не поймут, — хмыкнул он, на что послышался голос из-за спины.

— Плитка шоколада, и ты станцуешь для маркизы Ла Файет стриптиз, — крадущимся голосом прошептал Шонин, отчего у Шматкова пошли мурашки по спине.

— Ты в своём уме, да я ни за что... — начал он, но вмешался уже я.

— Две плитки.

— Нет, ну нельзя же... — в миг растерял свой пыл парень, забегав глазами из стороны в сторону.

— Три, и ни одной больше, — назвал свою цену Василий.

— Но как же так. Я... — совсем замялся Алексей, не зная, куда деться.

— Четыре, и это финальное предложение, — притворно вздохнув, заявил я строгим голосом, и бастион Шматкова пал.

— Идёт! Но требую оплату авансом! — выдал свое встречное требование наследник пищевой корпорации.

— Принимается. Тебе сразу или частями оплату проводить? — по-деловому полюбопытствовал Василий.

— Сразу! И это... раздеваться придётся? — смущенно почесав щеку, спросил Алексей, хлопая глазами.

— А ты как думаешь? Эх, ладно... Сбережем твою честь аристократа. Танца будет достаточно, — переглянувшись для надёжности с Шонином, заключил я, на что уже довольно мотнул головой Шматков и последовал дальше по коридору, уже в мыслях наверняка поедая эти самые шоколадки.

— И всё равно я не понимаю этой его страсти, — вздохнул Шонин, поравнявшись со мной плечом к плечу.

— Сахарный маньяк, что с него взять. Ему только дай дозу, так он и реликвию отдаст семейную, — покачал я головой, но тут уже фыркнул сам Василий.

— На то я и рядом с этим остолопом, чтобы держать его слабости в узде. Как-никак, на то я и служу его семье, — улыбнулся собеседник, вызвав у меня некий интерес.

— Разве Шонины — вассалы Шматковых? — решил уточнить я.

— Нет, вовсе нет. Наши дома дружат уже многие поколения, и так уж сложилось, что когда-то мой предок поклялся верой и правдой защищать и оберегать того, кто спас ему жизнь в одной из тяжелых битв. Спасителем оказался основатель дома Шматковых, небольшого тогда еще рода, что не обладал почти ничем, и не имел за своей душой ничего. Впрочем, подобная мелочь не остановила моего прапра-сколько-то-там-прадеда сопровождать друга на его жизненном пути.