Полёт сокола

Мои гормоны сделали стойку, и мне пришлось приложить немало усилий для обретения внутреннего спокойствия. Надеюсь, что для девушки мои порывы остались незаметными. А то как-то невежливо получится: прийти на встречу в кафе и сразу дать понять, что жаждешь разложить ее прямо на этом же столике.

— Александр Соколов, — представился я.

— Инга Острожева. — Она протянула мне руку. — Спасибо, что согласились приехать, несмотря на отсутствие в приглашении подписи.

Мазанув губами по воздуху над рукой, все-таки правила этикета в меня успели вбить, я сел за столик.

— Я приехал бы, даже если бы она была. Хотя, если честно, не представляю, что толкнуло вас на то, чтобы меня пригласить.

Приняв из рук возникшего как будто из-под земли официанта меню, мы углубились в его изучение, решив сначала сделать заказ. Параллельно этому изучали друг друга. В эмоциях девушки сквозили любопытство с настороженностью, видимо, ей было интересно, что я за человек и чего от меня можно ожидать. Я же в свою очередь украдкой любовался девицей, уж очень она оказалась хорошенькой.

Первый гормональный удар по мозгам уже прошел, и я мог мыслить конструктивно. Од¬нозначно, что эта встреча связана с выходкой ее… деда, я по¬лагаю, если судить по возрасту. И судя по тому, что охрана и слова не сказала по поводу поездки, министр в курсе происходящего, и его это устраивает. Возникал вопрос, что же понадобилось этой Снегурочке, именно этот сказочный персонаж ассоциировался у меня с собеседницей.

Заказав себе бифштекс с гарниром и чай, я отдал меню и уже открыто посмотрел на девушку.

Она тоже заканчивала диктовать свой заказ, остановившись на рыбе и кофе с десертом. Когда же официант ушел, она ответила мне не менее прямым взглядом и, внутренне собравшись, начала:

— Я хотела бы принести извинения за поведение своего деда. Я не знаю, какие отношения вас связывают с человеком по имени Рик, но дедушка не имел права набрасываться на вас. Однако я прошу вас понять и простить его. Наш род очень многое перенес, и недовольство министра может поставить нас в такие условия, что само существование семьи Острожевых будет под угрозой.

— Я, конечно, сочувствую вам, но не пойму, чего же вы от меня хотите? Уверяю вас, что у меня нет возможности оказать давление на князя, и даже заяви я ему, что не имею к вашему роду ни малейших претензий, а, наоборот, испытываю искреннюю симпатию, на его решение это никак не по¬влияет.

— Дело в том, что мне стало известно, зачем вы посещали дедушку.