Полёт сокола

Мгновенно проросшие ледяные шипы доспеху генерала ничуть не повредили, но я, так и не атаковавший, с удовольствием услышал в эмоциях противника некое удовлетворение. Правда, уже через несколько секунд оно начало заменяться — сначала удивлением, а затем все возрастающими гневом и яростью. Отслеживая это разогнанным сознанием, я не мог найти причины происходящему и не сумел увернуться, когда закованная в лед рука вонзилась мне в солнечное сплетение. Дыхание выбило одним махом, как и землю под ногами, и, отлетев на пару метров, я грохнулся на землю и свернулся калачиком, пытаясь протолкнуть в легкие глоток кислорода.

Жесткая и очень сильная рука сгребла костюм в районе галстука. Подняв меня на уровень своих глаз, генерал прорычал мне в лицо:

— Кто научил тебя этой технике? Отвечай! — При этом он встряхивал меня, как терьер пойманную крысу.

— Ни-кх-кх-тоо. Экх-то из ба-х-зхы знах-най. — Говорить я из-за пережатого горла и горящих легких мог с большим трудом.

— Откуда она у тебя? Отвечай! Отвечай, сволочь!!!

Как бы мне ни было фигово, но терпеть дальше сил тоже не было.

Я отмахнулся, стараясь попасть в сгиб локтя держащей меня руки. И, видимо, попал.

— Ах ты, тварь, еще и огрызаться вздумал. — Небо опять поменялось с землей, и твердую поверхность я нащупал только спиной. Точнее, врезался в нее, отброшенный генералом, пришедшим в полную и окончательную ярость. Разогнанный мозг, не получавший достаточно кислорода, начал выделывать кренделя, и картинка в глазах плыла и прыгала, временами полностью затемняясь, но не понимать, что сейчас меня чем-то приласкают, я не мог.

Поэтому начал тянуть на себя всю доступную мне сейчас жидкость, формируя максимально толстый ледяной щит.

Но прошло уже больше десяти секунд по моим внутренним часам, а я все еще был жив. Дыхание немного стабилизировалось, и я рискнул открыть глаза и осмотреться. Перед моим взором возникла спина человека, удерживающего над нами обоими щит огня, о который разбивались атаки иерарха. Казалось бы, что по такой непримечательной части тела сложно опознать человека, но не узнать именно эту поразительно прямую спину даже в такой ситуации было невозможно.

Меня защищал управляющий Острожева.

— Дмитро, уйди, убью, — тяжело дыша от буквально сжирающей его ярости, прохрипел ГЕНЕРАЛ МОРОЗ. В эти минуты он производил настолько грозное впечатление, что называть его хотелось именно так, большими буквами. И прозвище свое он оправдывал полностью.

— Нельзя, Виктор Александрович. Никак нельзя.