Гром гремит дважды. Турнир

— Заповеди борца, — напомнил я.

Одна из заповедей гласила, что борцу негоже употреблять табак и алкоголь.

— А где ты видишь борца? — выпустив дым, криво усмехнулся Джиан. — Борцы сейчас — на тренировке.

И то верно. Я привалился спиной к брёвнам рядом с ним.

— Послушай. А чем ты так насолил тем парням? Вэньмину, мир его праху, и другим?

— А тебе-то какое дело?

— Никакого. Но, если помнишь, я дрался вместе с тобой. Вот и стало интересно — за что кровь-то проливал?

Джиан, помедлив, вместо ответа протянул мне пачку сигарет.

— Спасибо. Бросил.

Джиан кивнул. И нехотя, сквозь зубы проговорил:

— Моего отца посадили в тюрьму за долги. Мать заболела и вскоре умерла, я оказался на улице. Мечтал расплатиться с долгами отца и освободить его. В банде прижился, быстро пошёл вверх. За год неплохо поднялся. Вожаком тогда был не Вэньмин — другой парень, постарше. А мы с Вэньмином ходили в его подручных. Однажды мы... ну, в общем, у нас на руках оказалось достаточно денег для того, чтобы закрыть отцовский долг.

Я молча кивнул. Откуда взялись деньги, спрашивать не стал — и так понятно. Ограбили богатого туриста. А может, посчастливилось удачно вскрыть какую-то машину.

— Я обманул Вэньмина и сбежал, — закончил Джиан. — Но расплатиться не успел — меня взяли с этими деньгами. О том, что отец умер и деньги ему больше не нужны, узнал уже во время допросов. — Он замолчал.

Молча курил, я тоже ни о чём не спрашивал.

— Прохлаждаемся?! — рявкнул вдруг появившийся неизвестно откуда Шен.

Джиан повернулся к нему — неторопливо, не выпуская из пальцев сигарету.

— У нас производственный перерыв, — глядя Шену в глаза, спокойно и нагло сказал он. — Котлы топятся, чурки варятся. Иди своей дорогой, Шен. Не беси меня больше, чем твои проклятые брёвна. Не порть себе статистику несчастными случаями.

— По предупреждению обоим, — буркнул Шен. И отошёл.

Джиан, затянувшись в последний раз, молча затушил окурок.

***

К вечеру я мечтал об одном — поскорее добраться до постели. Если бы не Ронг, то и дело бросающий на меня сочувствующие взгляды, с удовольствием рухнул бы в неё, не раздеваясь.

Я заснул раньше, чем наступил отбой. А проснулся от стука в дверь. Негромкого — Ронг как дрых, так и продолжал дрыхнуть.

А меня словно подбросило. Идя к двери, я уже знал, кто стоит за ней.

Открыл.

— Одевайся, — безапелляционно сказал Вейж. — Идём.

Глава 8.