Герой по паспорту. Том 2. Всегда есть кто-то Сильнее

Лансуриелла и вовсе была бревно-бревном с самым безэмоциональным лицом из всех. Но ей было приятно. Против физиологии не попрёшь. Правда признать это, принять это, выразить это для неё было чем-то постыдным. Так что она себя не просто сдерживала, а полностью внутренне подавляла. Меня это, очевидно, не стимулировало к действиям. Но и её я мог понять. Поэтому никакого вхождение в раж, желания сломить её защиту, заставить её стонать и корчиться от удовольствия у меня не возникло. Единственное, что мне всё-таки удалось – Лансуриелла тоже достигла пика.

Есть ещё один странный момент: у Лансуриеллы не было пупка. Упругий, ровный, красивый животик. А пупка нет. Каюсь, до этого я никогда не обращал на эту воистину прекрасную часть девушек достойного внимания, но сейчас, заметив её отсутствие… как-то крипово выглядит. Зато я смог отвлечься этим фактом от общей криповости происходящего.

Подводя итог: это однозначно был худший секс в моей жизни.

Каким для нормального, психически здорового Разумного и должно быть изнасилование.

Вернее, у нормального Разумного его и вовсе не должно быть.

И кто ж тогда я?

Как только мы закончили, Лансуриелла тут же поднялась, отошла подальше и начала приводить себя в порядок. Я тоже. Странное, неловкое… да чего врать? Гадкое настроение.

Лансуриелла оказалась не такой, какой её видят горожане. Конечно, был риск, что при попытке меня убить, я сумею убежать. Покину город. Конец. Возможно, она побоялась так рисковать.

– Я должна сообщить тебе, что всё же не оставлю попыток лишить тебя жизни за то, что ты сделал.

Должна сообщить. Вот её я без всяких кавычек могу назвать Достойной.

– Почему нет детей? – непроизвольно сорвался вопрос с моих уст.

– Что? – опешила Лансуриелла.

– Ты делаешь всё ради подданных. Ради их благополучия. Отличный правитель. Хотел бы я, чтобы все были такими: делали как лучше, а не пытались лишь подать себя лучше. Я бы мог сказать, что с моей точки зрения, то, что ты сделала – это правильный, жертвенный поступок во благо. А потому он достоин уважения. Но вряд ли смогу тебя убедить. Твою личную гордость и гордость сотен поколений твоих предков мне не переупрямить. Ты искренне веришь, что была этим унижена.