Нерушимый-4

Да и я давно на пенсии. К тому же в футболе я мало что смыслю.

Неужели все-таки талант не подействовал на одаренного? Поразмыслив немного, Лев Витаутович сказал:

— Ладно. Обещаю подумать, если ты скажешь, зачем это мне.

Слова столпились в голове, начали возмущенно толкаться, и я выпустил их:

— А ведь действительно – зачем? Зачем я играю в футбол, где все покупается и продается, когда мог бы колотить бабло на боях без правил? Зачем учитель снова и снова объясняет геометрию туповатому ученику? Зачем врач лечит больного, который все равно умрет? Зачем милиционер ловит вора? Иногда ведь выгоднее его не ловить.

Витаутович положил подбородок на сцепленные пальцы.

— И?

— Если от вас зависит, чтобы мир стал лучше и справедливее – это не «зачем мне», а «для чего». Я хочу и умею играть. И могу вывести нашу сборную в чемпионат, и знаю, для чего это: чтобы сотни миллионов советских граждан почувствовали нашу силу. Они не могут сами сделать что-то великое, но могут – через нас.

Речь была так пафосна, что под конец во рту стало сладко.

— Ты хороший человек. Твое рвение похвально. Я подумаю.

Все-таки дар убеждения не сработал. Попытавшись понять, чего он хочет в данный момент, я услышал привычный белый шум.

В итоге на экспресс я не успел, и домой ехал на последней электричке «Лиловск — Михайловск», отправляющейся в 23.15. В здании вокзала еще раз набрал Жеку – он не ответил.

— Я подумал, — сказал он. – Нужно обсудить вопрос с вашим тренером.

— Так вы согласны? – невольно улыбнулся я.

— Этого я не говорил. Скинь контакт – разберемся.

Он прервал связь. Все так же улыбаясь, я набрал Димидко, сказал, что нашел директора команды, это человек серьезный, и предупредил, что он скоро позвонит.

Номер Тирликаса я отправлял Димидко уже в теплом вагоне электрички.

Вообще странный человек Лев Витаутович. По сути бээровцы – верхнее звено пищевой цепочки, но у Льва Витаутовича не было ни «чайки», ни «волги-кросс», и уж куда ему до роскоши, в которой жил Погосян в Москве. На первый взгляд обычный пенсионер, довольствующийся малым, а поди ж ты — бээровец. Как говорится, выше только бог. И Горский. Или они все такие идейные, и сам Горский формирует эту особенную касту? «На службе Родины» — для них не пустой пафос.