Нерушимый-4

Мое недовольство Мимино истолковал по-своему:

— Спешить не надо, он на рабочем месте всегда до последнего, успеешь.

— Спасибо, Валериан Ираклиевич!

— Было бы за что, — вздохнул он. — Но здесь от меня мало что зависит.

Я глянул туда же, на часы на стене, и знакомыми коридорами отправился отлавливать Белькевича, который оккупировал спортзал. Оперся спиной о стену возле тренерской.

Нахлынули воспоминания, как мы выясняли отношения с Олегом, мир казался зыбким, я чувствовал себя, будто из-под ног выбили основу. Теперь же ближайшее будущее обозначилось, а вот дальше, туда, где одаренные и самородки, и Горский с его прогрессорством, я пока не заглядывал.

Из-за закрытой двери доносились возгласы, удары о мяч, изредка — короткие свистки. Авторитет Белькевича был так велик, что хотелось открыть дверь и посмотреть, каков он в роли тренера, но я себя пересилил.

Наконец в спортзале воцарилась тишина, и оттуда высыпали футболисты — почти все юные, как я, лишь нескольким около тридцати. Тренер выходил последним, с манишками, перекинутыми через согнутую левую руку с бледными странно поджатыми пальцами.

Мне показалось, или он подволакивает левую ногу? Похоже, инсульт не прошел без последствий.

— Здравствуйте, Валентин Николаевич, — проговорил я, отлепляясь от стены.

Он вскинул правую руку, будто преграждая мне дорогу, и сказал, не глядя на меня:

— Извините, молодой человек, команда набрана.

— Я по другому вопросу…

— Интервью — строго по записи, — отрезал он все так же не глядя.

Кажется, диалог не клеится, и авторитеты Шуйского и генерала Вавилова тут не помогут.

На миг растерявшись, я подумал: «Хочу быть лучшим в мире переговорщиком!» Аргументы нашлись мгновенно, и я бросил ему в спину… точнее слова сами слетели с языка:

— Мне рекомендовал к вам обратиться Антон Игнатьевич Абакумов!

Это хирург Белькевича. Талант сам подкинул фамилию, которую я прочел в статье, пока ехал сюда. Видимо, другие аргументы на Белькевича, которого допекли местные страждущие, не подействовали бы. Он обернулся.

А у меня на миг пропал дар речи — будто покойника увидел: узкое длинное лицо, простое, я бы сказал, располагающее. Растрепанные русые волосы. Розовая полоска шрама справа у виска. Но это то самое лицо! Валентину Белькевичу в этом году должно исполниться пятьдесят.

— Извините, что забираю ваше время. Не каждый день встречаешься с легендой, тем более, когда у тебя личная просьба.

Белькевич вскинул бровь, я продолжил:

— Нет-нет, я не буду проситься в команду.