Тайный наследник (Балканский гамбит)

На всякий случай сконцентрировал побольше силы близко к коже, чтобы активировать «Берегиню» в любой момент. Я не знал, чего ожидать от этого табора и немного корил себя за поспешность принятого решения. Впрочем, я не ожидал, что барон на голубом глазу предложит мне устранить мэра.

Идиотская ситуация. Почему в этом городе все с самого начала пошло не так?

Ромалы, к их чести, ничего не попытались сделать — просто шли за мной, провожая до границы своих владений. Не оборачиваясь, я взглянул на простенькие часы: еще одна минута — и мой таксист уедет.

Я как раз вышел за пределы лагеря и поежился от ветра — с воды тянуло холодом. Ромалы оставили меня в покое и ушли, а я поспешил в конец улицы.

И когда я проходил мимо какого-то старого дома, какая-то тень выскользнула из темной арки и потащила меня.

Я не издал ни звука. «Берегиня» мгновенно активировалась — я даже не успел об этом подумать. А в следующий миг я уже занес искрящуюся чистой силой руку и... Тут же опустил.

— Ты? — я уставился на Лалу.

Девица воровато огляделась по сторонам и потянула меня за собой в темноту.

— Помоги мне, княз, — затараторила она. — Только ты можешь мне помочь. Я знаю, где тебе найти австрийца, и скажу адрес. Но и ты помоги мне.

— Чего ты хочешь? Денег?

Она тороплива замотала головой.

— Забери меня с собой. Я хочу выбраться из Земуна. В Белград. Или еще куда дальше. Мне все равно, куда. Я не могу здесь оставаться. Я скажу тебе адрес. Ты сделаешь то, что задумал.

От такой наглости я даже немного опешил. Но девушка выглядела совершенно серьезной и... напуганной. Не нужно было подключать силу — все было написано у нее на лице.

Не дожидаясь моего ответа, она сунула мне в руку бумажку.

— Я написала, где найти самого богатого. Это гостиница. Там он с несколькими дружками снимает комнаты.

— Откуда ты знаешь? — спросил я, но тут же спрятал бумажку.

— Наши из табора там поют два дня в неделю. Рассказывали о молодых австрийских господах.

Вообще, это было довольно редкое явление — чтобы ромалская девушка хотела уйти из табора. Насколько я знал, их могли изгнать с позором — и тогда жизнь такой дамы становилась крайне сложной. Но сами они почти никогда не уходили.