Тайный наследник (Балканский гамбит)

Мне вас не представили в этом контексте...

Верица печально улыбнулась.

— Это старые следы родовой силы, ваше сиятельство. Ведь мои предки отсюда, из Сербии. Переселились еще в восемнадцатом веке, спасаясь от бесчинств османов. А когда матушка Екатрина отбила от них Константинополь, выросло уже два поколения на русской земле. Мы решили не возвращаться. Наш патриарх рассудил, что отказ от связи с родовой силой стоит безопасного будущего для потомков. С тех пор это даже не дар, а его призрак... Но среди нападавших был точно один одаренный.

Не тот, с кого я сорвала брошь, другой.

Мы со Столыпиным переглянулись.

— Подлечите госпожу Добриевич, а я, с разрешения, разумеется, хотел бы считать образ этого человека.

Верица дернулась как ошпаренная.

— Простите, ваше сиятельство... Но без этого никак?

— В чем дело? Это же стандартная процедура, скажем, для Тайного отделения, — удивился Андрей.

— Все дело в моем даре, — виновато улыбнулась Верица. — Он очень строптив. Силы у меня нет, и боевик из меня никакой.

Но вот природная защита такая, что.... В общем, если иначе никак, то, конечно, вы можете это сделать. Но я могу напугать вас своей реакцией. Это очень больно.

Я не хотел мучить девушку сверх меры. Ей сегодня и так досталось. Пусть немного придет в себя. Столыпин пока что занялся исцелением ее раны. Для женщины носить след удара, наверное, и вовсе невыносимо. К черту косметику — Верице она не нужна. Так подлатаем, будет как новенькая.

Она подслеповато щурилась, пока атташе проводил быстрые лекарские манипуляции, а я пялился на значок, пытаясь вспомнить, видел ли я его на лацкане Фридриха фон Альтанна.

Вроде нет. А на остальную его свиту я, балда, толком и не обратил внимания — их предводитель слишком уж выеживался.

Что ж, у нас как минимум есть улика, но жаль, что в свите не было толкового артефактора. Была среди имперских властелинов амулетов особая категория специалистов, которые могли считывать образы с вещей. Но таковые сейчас находились за тысячу километров от нас.

Значит, придется работать по старинке.

— Я желаю вызвать жандармерию, — сказал я Столыпину, когда он закончил с Верицей и осторожно уложил ее на диванчик отдыхать. — Не хочу, чтобы слуги притрагивались к этому беспорядку. Пусть сотрудники все зафиксируют и оценят масштаб. Дело нужно предать огласке.

— Согласен, но...

Он резко замолчал, и мы одновременно повернули головы на шум, доносившийся от входной двери.

— Кажется, наши слуги пожаловали, — я поднялся.