Тайный наследник (Балканский гамбит)

Пусть этот жандарм и был неприятной личностью, но превращать его в овоща мне не хотелось.

— А теперь повторите то, о чем мы с вами договорились, — ласково сказал я, глядя в его мутные глаза.

— Вы обязуетесь прибыть в Вену в течение одного месяца после получения информации о дворянском суде, на который вас вызвал граф Людвиг фон Герберштейн, — медленно проговорил жандарм. Забавно, что сейчас никакого акцента у него не было. Говорил на чистом русском, только медленно и заплетающимся языком. — Вы подпишете бумагу о своем обязательстве, и мы позволим вам продолжить путь.

Также мы выдадим вам распоряжение об отсрочке...

Он потянулся к сумке-почтальонке, что висела у него через плечо. Достал оттуда лист серой гербовой бумаги, перьевую ручку и принялся выводить каллиграфическим почерком что-то на немецком.

Столыпин наблюдал за моими действиями и никак не комментировал их. Скорее, следил за тем, чтобы я не навредил жандарму. Закончив, тот поправил свой мундир и протянул мне бумагу.

— Этот документ даст вам право перемещаться на территории Австро-Венгерской империи.

Однако я должен предупредить вас, что по истечении месяца он утратит свою силу, а вы будете значиться лицом, уклоняющимся от императорского правосудия...

Я схватил бумагу и сунул во внутренний карман своего костюма.

— Благодарю, господин...

— Штейнмеер, — подсказал Андрей.

— Благодарю за понимание, господин Штейнмеер.

Столыпин осторожно дотронулся до лба каждого из младших жандармов, а я аккуратно покинул сознание старшего и напоследок решил улучшить ему настроение.

Пусть покинет поезд в отличном расположении духа.

— Николай Петрович, у нас проблема, — атташе тронул меня за плечо. — Один не просыпается.

Глава 11

— Проклятье!

— В чем дело? — Взволнованно произнес жандарм. — Что вы сделали с моими коллегами?

«Держите старшего на прицеле и не дайте поднять шум», — обратился я к Столыпину.

Попробую разобраться, что к чему. Ну почему, блин, мне постоянно приходится заниматься вещами, которые не предусматривает моя специализация?

Я присел на корточки возле молодого мужчины, на которого указал Андрей.

Блондин лет двадцати пяти спал богатырским сном и ни в какую не желал просыпаться. Я осторожно коснулся его сознания Благодатью.

Понятно. Столыпин переусердствовал. Этот парниша был неодаренным, но к тому же имел очень слабые от природы защиты. У Столыпина тоже не было времени рассчитывать силу удара, поэтому он вломил импульс по первое число.