Тайный наследник (Балканский гамбит)

— Туда, — Лала повела меня до конца улочки, затем мы свернули и, попетляв по еще одному такому же кварталу, оказались в нужном нам месте.

— Я даже не уверен, что водитель меня найдет.

— Найдет, куда денется.

Лала замялась, словно хотела еще что-то мне сказать, но в последний момент отстранилась.

— На всякий случай прощай, князь Никола, — слабо улыбнулась она. — Было весело.

— Береги себя.

— И ты.

Она почти сразу скрылась за зарослями. Я хотел было проследить за ней, но не стал. Пусть идет с миром — насколько это возможно.

Автомобиль остановился возле меня, и водитель вышел. Смерив меня полным сомнений взглядом, он спросил:

— Николай Петрович?

Ну да, выглядел-то я прям как жених на выданье, ага. В домашних тапочках на босу ногу, рваной рубашке и грязных же брюках. Хорошо хоть, что одежда успела высохнуть. Но видок у меня был еще тот — сколько ни пытался хоть немного привести себя в порядок, особо лучше не стало.

— Он самый, — улыбнулся я.

Водитель обошел машину и открыл передо мной дверь заднего сидения. Готов поспорить, в этот момент он прикидывал стоимость химчистки салона после такого вот пассажира. Ничего, довезет быстро — получит чаевые. Потом, когда я восстановлю доступ к счетам.

— Прошу, ваше сиятельство, — он усадил меня и сам сел за руль. — Есть вода, если вы хотите пить.

Я достал из бокового кармана маленькую бутылочку «Милоша».

***

— Господи, нашелся! Нашелся князь!

— Николай Петрович, родненький!

Вера почти что бросилась мне на шею, сопровождая сие действо причитаниями. Сцена «барин приехал» была разыграна как по нотам, спасибо Столыпину. Атташе вообще отлично сориентировался — с одного звонка. Поэтому вся моя свита вполне правдоподобно изобразила величайшее счастье от воссоединения. Только вот Вера немного переигрывала, ну да ладно.

Наблюдавшая за этой сценой помощница посла госпожа Петрова поманила к себе пальчиком Столыпина.

Мог бы и ответить для вежливости, ибо Глафира Романовна Петрова была барышней эффектной и выдающейся во всех отношениях. Особенно выдавался бюст госпожи Петровой — пуговицы блузки едва сдерживали напор этой красоты. Такое прятать под всеми пуговицами — сущее преступление. Но дресс-код есть дресс-код.