Тайный наследник (Балканский гамбит)

Мы повернули направо — на дверях отделения тускло блестела медью большая табличка с названием отделения. Но, едва мы вошли, как наткнулись на сестринский пост.

— Кто? — строгая женщина средних лет в белоснежном халате и шапочке оторвалась от записей. — Куда?

Она говорила по-сербски, но Столыпин решил, что мое корявое блеянье здесь не поможет, так что разговор вел сам. Все объяснил — кто, куда, зачем. Строгая дама смерила нас оценивающим взглядом.

— Княз? Тот самый, которого взорвали?

— Как видите, не до конца, — улыбнулся я.

— Да, знаю. Вас, русов, трудно убить. Как и нас, сербов.

Казалось, дама немного смягчилась, хотя точно не собиралась давать мне скидку на мой высокий статус. Здесь, в больнице, были свои боги и ангелы — врачи, сестры, санитары. Здесь вершились судьбы. И я это уважал. Не то место, где следовало выеживаться.

— Сейчас уточню, — сказала дама и куда-то позвонила.

Я нетерпеливо ждал. Одно радовало — судя по всему, эта дамочка согласится нас пропустить.

Наконец, она повесила трубку.

— Сидоров в палате интенсивной терапии, — сказала она. — Посещения пока запрещены.

— Ну а с врачом поговорить можно?

Дама указала рукой в угол.

— Надевайте халаты и чехлы на обувь. Врача найдете в кабинете два-семь.

— Спасибо.

Мы быстро облачились по форме и отправились искать нужный кабинет. Отделение было разделено на несколько частей, и кабинеты докторов оказались в ближайшей части. На табличке было написано имя — «Ненад Стефанович», профессор чего-то там.

Столыпин вежливо постучал.

— Господин Стефанович?

Из недр кабинета донеслось ворчание, стук чего-то металлического обо что-то стеклянное. Но нам открыли.

На пороге стоял мужчина лет сорока пяти-пятидесяти с огромными темными кратерами под глазами. В руках он держал здоровенную кружку с кофе. Судя по пару, только что заварил.

— Вы те самые русы, о которых меня предупредили, полагаю, — сказал он на чистом русском. — Прошу, господа.

Профессор едва передвигал ноги от усталости. Не церемонясь с нами, он прошел на свое место, устало рухнул на стул и ленивым взмахом руки пригласил нас занять свободные места.

— Прошу прощения, я только закончил с вашим случаем, — сказал он. — Должен был закончить дежурство сегодня утром, но жизнь вносит свои корректировки. Итак, вас интересует юноша. Должен сказать, случай интересный.

— Жить будет? — выпалил я.

— Будет.

— Поговорить с ним можно?

Профессор Стефанович тихо рассмеялся.

— Ну, вы-то с ним поговорить можете.