Проклятая кровь

— Она - чудовище!

— Вообще-то… это моя сестра, — ответил я и наградил его суровым взглядом. — Выбирай выражения.

От моего холодного тона у него сердце в пятки ушло. Из глаз ушла всякая надежда, а на место ей пришло понимание ситуации, в которой он оказался.

И на что он только рассчитывал? В самом деле думал, что я здесь, чтобы ему помочь?

Наивный идиот.

— Изощрённый метод пыток, — насмешливо подметил я и улыбнулся Геле. — Но для него даже это перебор. Надо было начинать с щекотки.

Сестра оценила мой сарказм и отошла в сторону, пропуская меня к Пичугину.

Склонившись над бедолагой, окинул его оценивающим взглядом, но молча.

Не понаслышке знаю, что самая худшая пытка - это незнание. Что толку, если я сейчас сразу скажу ему, что его ожидает? Да, он испугается, снова напустит себе в штаны, но морально начнёт готовиться к своей участи. И, возможно, нам действительно придётся его пытать, чтобы что-то узнать, а мне этого совсем не хочется.

Поэтому, делая вид, будто над чем-то размышляю, я захожу за голову Пичугина и пропадаю из его поля зрения.

Подхожу к столу, на котором лежат разные медицинские инструменты и начинаю греметь ими вразнобой. Затем начинаю насвистывать себе под нос самую первую и незамысловатую мелодию, которая приходит мне на ум.

Пичугин ломается на первых же нотах.

— Что Вам нужно?! Деньги?! — промахивается он с первого же вопроса. — Так у меня их много! Я отдам вам всё, что у меня есть! Пятьдесят миллионов! Разве этого мало?! Только опустите меня, и я никому не скажу, что вы здесь творите!

Задумчиво прекращаю насвистывать.

Пятьдесят миллионов? Довольно неплохая сумма. Может, действительно взять деньги и свалить куда-нибудь заграницу? Проблем с паспортным контролем не будет с такими-то средствами.

Для вполне себе спокойной и размеренной жизни где-нибудь на берегу моря точно хватит. И для меня, и для Гели, и для наших семей, которые мы там заведём. Притом, на всю оставшуюся.

Хотя нет.

Слова лжеца ничего не стоят даже на бумаге, и довериться пижону я никак не могу.

К тому же, я уже решил для себя, что такая жизнь мне не по душе. И сестра вряд ли согласится. Она горит желанием отомстить.

Так что решено.

Деньги мы и сами заработаем. В крайнем случае распродадим отцовский автопарк. А погибших родных нам уже никто не вернёт.

После недолгих раздумий хватаю стальную пилу для ампутации конечностей, удобно попавшуюся под руку, и, продолжив насвистывать мелодию, возвращаюсь к Пичугину.