Корректировщик (бояръаниме)

Я даже забыл про стоящего рядом упыря, который непрерывно что-то рассказывает. Сыроежкин сливается с мокрым шумом и коричнево-зеленым фоном прилегающего к корпусам сквера. Прямо по курсу — пламенеющая готика «Заратустры».

И никого.

Поворачиваюсь к соседу.

— А где все?

Мой вопрос прервал очередную тираду по поводу комаров и того, что спать на террасе прикольно, но загрызут.

— В смысле?

— Люди, — уточняю я. — Ученики, поступающие на первый курс. Их родители. В общаге — только мы с тобой.

— А, — дорубил сосед.

— Меня же приняли.

— Конечно, — кивает Виталик. — По программе обмена принимают. И по направлениям с личными рекомендациями. А так — нет. С завтрашнего дня все первокурсники повалят.

— И эти заселятся? — киваю на шестьдесят первую квартиру.

— Не факт. Петр Ильич говорит, что общаги стоят наполовину пустые. Тут много вторых и третьих курсов, но они подтянутся в конце августа.

— Понятно.

Вот они — объяснения.

Сыроежкин способен приносить и некую пользу, если вдуматься.

— Я в душ, — топаю в комнату, бросаю рюкзак на свою кровать и начинаю раздеваться. — Там всё в порядке? Вода есть?

— Да, мойся, — раздается голос соседа. — Ты не против, если я опять музыку включу?

— Только негромко, — вешаю куртку в шкаф. Кеды мокрые, надо бы просушить. — А сушилка тут есть? И стиралка?

— Внизу прачечная, — напоминает Виталик. — И там же общая сушилка.

Гадство.

— А что с полотенцами?

— У кастелянши.

И как я сразу не догадался.

— Возьми моё, если хочешь, — великодушно предложил сосед.

Плюс один тебе в карму, чувак. Жаль, что у тебя не найдется запасных сланцев.

Топаю в душ босиком. В руках — мыло, шампунь и грязные носки. То еще зрелище. Радует, что санузел не блокируется ключ-картой. Лампы внутри включаются хлопками. Удобно. Кабина глубокая, дверцы не заклинивает. Сантехника — простая и дешевая. Без дополнительных режимов, сенсоров и прочих наворотов. Поднимаешь однорычажный кран — и моешься.

Носки я постирал туалетным мылом.

С прачечной позже разберусь.

— У нас еще корзина для грязного белья есть, — сообщает Виталик, когда я возвращаюсь в комнату.

— Где?

— Вот, — он сдвигает секцию шкафа-купе. И я вижу в левой нижней ячейке упомянутую корзину. — Кидай туда всё, что в стирку.

— Лады, — я выхожу на террасу и раскладываю мокрые носки на плетеном кресле. Повесил бы на перила, но вдруг ветер сдует?

Хочется спать.

И есть.