Призванный быть злодеем. Книга первая

И залился ярким смехом: – И ты подохнешь здесь!

– Нет! Нет-нет-нет… – наворачивались слезы на его глаза. Петр застыл, когда его ногу схватила полуразложившаяся Сеана.

– Почему ты не спас меня?.. – хватаясь за его одежду, карабкалась она все выше. – Почему?

– Я... – не в силах пошевелиться, глотал слова парень. – Прости, – разум его мутился, бедняга ничего не понимал и шел на поводу у эмоций.

Мертвецы облепили его со всех сторон, рвали плоть, кусали, он плакал, кричал от боли, просил прощения. И когда холодные пальцы разорвали его грудную клетку, а он увидел собственное, еще бьющееся сердце…

Петр моргнул.

Все это время он так и стоял застывшей статуей, занеся кулак для удара. Я толкнул его рукой, выдергивая рапиру. Юноша, сделав несколько шагов, упал на пятую точку. Еще секунда… и теперь уже настоящие слезы потекли по его щекам.

– Сын! – не доходил до него голос отца.

Наконец Лев-старший испуганно повернул голову. Разложившийся папка все еще стоял у него перед глазами. Да, Петр, вот что такое сила иллюзий, вот что такое пытка разума.

Я сделал шаг вперед. Старший в ужасе пополз прочь от меня – под непонимающими взглядами.

– Н-не подходи! – тряслась рука с сжатым мечом, что теперь тлел не ярче уголька.

– А что случилось? – ласково произнес я. – Кровь еще не окропила этот пол. – Моя очередь смотреть сверху вниз. – Режь руку, бравый сын.

Наполненные страхом глаза смотрели на мое оружие. Сколько ужаса, сколько нежелания проходить через это вновь. Петра трясло, он поднес металл к плоти.

– Что ты делаешь!? – злился его отец, но один из синих плащей быстро одернул старика:

– Господин, не приближайтесь к барьеру.

– Давай же! – продолжал я давить.

Но вдруг, прямо как в романах, бравого воина решила поддержать дама сердца.

– Не сдавайся! – наплевала Сеана на приличия, вызвав бурю эмоций у матери.

Вот оно! Вот ради чего стоит жить! Страсть, неожиданные повороты, биться из последних сил за тех, кого любишь, за честь и отвагу!.. Хе-хе, ну что за?..

Петр, преисполнившись решимости, вновь поднялся на ноги, перехватил огненный Клинок двумя руками.

– Я... Я не боюсь! – красные от слез глаза вступали в диссонанс с его словами. Вроде Петр-старший был крут как никогда и одновременно являл собой жалкое зрелище.

– О, о, – поднял я указательный. – Это действительно сцена, достойная романа. – И щелкнул пальцами. – Храбрый герой против злодея, и он снова и снова поднимается. Как же красиво! – Улыбка исчезла с моего лица. – Вот только это не книга, дорогой.