Род Корневых будет жить! Том 8

Я уже в качестве доказательств собрался сказать, что я вообще-то в пещере был не один! Со мной был грозовой человек… Но в последний момент вспомнил предупреждение Лейрена не говорить о нём.

И Анастасия заинтересованно спросила:

– А ты галлюцинации видел?

Я даже поперхнулся от её слов. И она поспешила объяснить:

Я среди информации читала, что когда человек надолго лишён воды и пищи, то у него бывают галлюцинации. Вот бы узнать, что это такое.

– Поверь, ты не хочешь этого знать, – ответил я и задумался.

Так какая версия событий настоящая? То, что рассказывали мои друзья и взрослые? Или то, чему свидетелем был я. И эти версии взаимно исключали друг друга.

Я знал, что такое галлюцинации. Ещё в том мире. Когда получил ранение и меня зашивали, то наркоз вызывал мультики. Да, они были яркими, цветными и очень зримыми. И запоминающимися.

Но то, что я переживал сейчас, никакого отношения к глюкам не имело.

Хотя нет, имело. Ведь вполне может быть, что я до сих пор ещё сижу в пещере.

И тут я вспомнил две вещи, которые позволяли мне выяснить, что же было на самом деле, а что является плодом моего воспалённого воображения!

Я же там взял новую ступень! Я теперь был Великим воином!

Я посмотрел на доктора и спросил у него:

– Валентин Демьянович, какая у меня сейчас ступень культивации ци?

Он скользнул по мне взглядом и ответил:

– Вы, Володя, сейчас настолько истощены, что мало чем отличаетесь от обычного человека.

Я попробовал прокачать по меридианам ци и понял, что нечего качать – каналы были сухими. Сухими настолько, что аж потрескались.

Мне нужна была ци. Хоть какая-то. Но сил для культивации не было. Я чувствовал себя примерно так же, как тогда, когда делал первые шаги. Я пытался гонять ци по каналам, но её было настолько мало, что приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы отстраивать каналы.

Сейчас у меня каналы были довольно-таки вместительные, но пересохшие.

– Валентин Демьянович, – спросил я. – А у меня каналы восстановятся, когда я восстановлюсь.

Валентин Демьянович тяжело вздохнул и ответил:

– Я не знаю. Не могу сейчас давать каких-либо прогнозов. Будем надеяться, что вы восстановитесь.

Я выслушал приговор отстранённо, как будто слова доктора относились к кому-то другому.