Орден Кракена 4

Если в Ториане король держал подданных в более свободных условиях и не обращал должного внимания на стратегически важные города, то в Ардане все было наоборот. Здесь правление короля не терпело послаблений. За ошибки следовало жестокое наказание, а чтобы заслужить награду от короны, нужно было принести королевству значительную пользу.

И вот, легионеры в блестящих доспехах с символами на груди, с угрожающим видом, направились к площадке. Двое из них тащили под руки фельдмаршала Люция. Он был в состоянии шока, пот струился по его бледному лицу, а босые ноги дрожали.

Люция, дрожащего от страха, втащили на помост и вытянули его левую руку, положив на плаху. Фельдмаршал, глядя вниз, трясся от ужаса, в то время как командир легионеров зачитывал обвинение.

— Именем короля, Люций Торгариус приговаривается к смертной казни путём расчленения за неисполнение возложенных на него обязанностей. Под его руководством Ардан лишился ключевых стратегических позиций, — монотонно произнёс командир, указывая на королевскую печать на документе.

— Пусть будет так! — крикнул кто-то из толпы.

— Да, он предал всех нас! — поддержал другой.

Командир, услышав эти возгласы, холодно усмехнулся и обратился к уже бывшему фельдмаршалу:

— Люций Торгариус, есть ли у вас последние слова?

— Я служил королевству с верностью! — с трудом выдавил Люций, поднимая голову. — Никто не смог бы справиться лучше меня! А вы хотите казнить меня за это! — В его глазах страх сменился яростью.

— Приступайте к исполнению приговора, — спокойно приказал командир легионерам.

Люций начал сопротивляться и бешено оглядываться по сторонам. Но его быстро скрутили и прижали руку к плахе. Один из легионеров размахнулся остро заточенной секирой и отрубил её.

Бывший фельдмаршал издал душераздирающий крик. Легионеры не останавливались, сбросили отрубленную руку с плахи и положили на неё другую. Они отрубили Люцию все конечности, а в конце отсекли голову. Её насадили на копье для всеобщего обозрения, а оставшиеся части тела командир приказал выбросить за стены замка для того, чтобы их разорвали дикие животные.

Даже те, кто при жизни не любил фельдмаршала, поражались жестокости исполнения приговора. Но двое аристократов, участвовавших в многочисленных битвах Ториана, смотрели на его голову на копье с безразличным злорадством.

— Дориан, как можно жалеть его за такую недальновидность? — спросил один из них. — Он сам виноват в своей гибели.