"Я - кто?! Сенсей?": Вжиться и выжить (Книга 1)

Разминувшись в дверях с Наруто, я заметил, что он оделся в бежевый костюм: шорты и футболка с иероглифом «Морской».

На душе почему-то стало гадостно и мерзко. Ощущение было как будто чужим… Отогнав непрошеную мысль, я рванул греться.

В ванной все было бы хорошо, если бы не прямоугольная бадья, в которой можно было сидеть, лишь подпирая коленками подбородок. Что тут, что наверху, ванные были одинаково неудобные, будто их делали для карликов. Но несмотря на это, из воды я вылез, только когда подушечки пальцев начали сморщиваться.

Сделав клона, завернулся в полотенце, вручил ему щетку, грязную одежду, порошки всякие и закрыл дверь.

— Козел, — услышал я в след.

«О, так и знал, что они и нормально говорить умеют!»

Переодевшись в сухое, решил наконец поесть, да только не учел я аппетитов Узумаки. После Наруто в кастрюльке почти ничего не осталось. А тем, что осталось, и котенка не накормить.

— Благодаря холодильнику, мы можем есть не самые свежие продукты! — вздохнул я и полез за вчерашним омлетом, который пытался сделать Узумаки.

На плов он в прошлый раз не позарился лишь потому, что посчитал его заготовкой для суши. Ну или какой другой ерунды с рисом. Это же для меня суши — не еда. Ими фиг наешься! А вот местные, в том числе и Наруто, думали иначе.

Если задуматься, то это забавно, что Коноха, которая находится далеко от воды, имеет привычку есть морепродукты. Причем в классическо-японском виде, без термической обработки. В общем говоря, Ирука сырую рыбу не ел, брезговал, боялся подцепить паразитов.

Разогрев на местном аналоге электрической плиты коллекцию объедков, я умял ее меньше чем за пару минут. Но не будь я таким голодным, три раза бы подумал прежде чем есть эту поросячью горку.

Наевшийся «дежурного» печенья, что стояло на столе, Наруто так заразительно зевал и клевал носом, что и мне вздремнуть захотелось.

«Интересно, рамен он даже не вспоминает. Может, его привязанность к этой лапше — это всего лишь отсутствие выбора?»

— Наруто, иди спать.

Согласно кивнув, он пошел укладываться.

Вытирая голову, я еще раз оглядел погром и присвистнул. Квартира стала выглядеть еще «живописней»: на дверях (слава Богам они тут были не раздвижные) одежда, на диване и креслах свитки. Все сохнет. Сыро, душно, но окна открыть было нельзя, дождь бил прямо в стекла. И, кажется, заканчиваться не собирался.

Устало поглядев на водопад, я прихватил два конверта и пошел к себе в комнату.

— Ирука?

Рука соскользнула с ручки, и дверь встретилась со лбом.