"Я - кто?! Сенсей?": Вжиться и выжить (Книга 1)

Азиатщиной повеяло только в ванной комнате: «плевать на общие размеры квартиры, а санузел сделаем таким маленьким, чтоб нагнувшись за мылом, ты двери жопой открывал»! Ванная — прямоугольная короткая, но с высокими бортами бадья, никаких занавесок, просто кругом мелкая слегка теплая под босыми ногами серо-зеленая плитка и дополнительный слив в полу. Как бы я не любил раздельные санузлы в дизайне, но весь этот закуток определенно стоило бы объединить с коридором-апендиксом и отдельным туалетом, получив одну большую ванную.

Хотелось обследовать новое место обитания тщательней, но пожрать я хотел сильнее. Да и гостя не вежливо оставлять предоставленным самому себе.

— Ирука-сенсей, я пойду? — застал меня врасплох вопрос Наруто.

— Куда? — не понял я. — Заходи обратно, садись. Я же обещал тебя покормить.

Кухонным ножом я орудовал, как профессиональный повар. Так что от лука не успел расплакаться. Пока я химичил над плитой, Наруто в тихую смылся обследовать квартиру.

— Ирука-сенсей, — окликнул клон, — а почему вы рамен едите, если готовить умеете?

Я во время готовки ушел в себя и чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— Я не люблю готовить. Умею, но не люблю.

— Ааа, понятно.

Блин! Готово уже, а я тут торможу!

— Наруто.

Клон развеялся с легким хлопком, а мальчик сидел и разглядывал потолок, будто ничего не произошло.

Ага, я так и поверил.

Разлил красное варево по плошкам и плюхнулся на стул. Мебель на кухне ни чем особым не выделялась, будто ее сделали для галочки, но вот холодильник впечатлял. Это был монстр нежно бежевого цвета в тон лакированной древесины шкафчиков, с мощной ручкой, как у ретро-автомобиля, и дверцей, как от бомбоубежища.

— Это что? — ткнул в капусту палочками Наруто, — Какой-то новый рамен?

— Нет, — вытянул из его рук окрасившиеся в красный цвет палочки и вручил ложку.

— А что?

— Борщ, — с трудом выговорил я, будто иностранец.

Разглядев с разных сторон чашку, Наруто утопил сметану керамической ложкой.

— Не бойся, не отравишься. Приятного аппетита.

— Itadakimasu.

Губы, сами собой, повторили «'Itadakimasu». Буквально это звучало, как: «Я принимаю [эту пищу]», но слышалось как тарабарщина, значение которой приписали в скобочках.

После постных суши и прочей безвкусной муры, что я ел в больнице, мой ненастоявшийся борщ показался манной небесной.