Восхождение язычника 2

Я не знаю, вот честно не знаю, что делать, — Никита сидел и покачивался, словно находился в каком-то трансе.

— Эх, — он тяжко вздохнул и вытащил из своей сумки пухлый кошель.

— Спасибо, что сказал и не оставил меня в неведенье, это тебе, — протянул его мне.

От денег я бы не отказался, но брать их от Никиты, ну его нафиг.

— Я помогал вам как другу своего родича, не оскорбляйте меня и уберите эти монеты. — Дядя смотрел на меня одобрительно.

— Действительно, я уже и забывать стал, что вы другие, не ромеи, — и Никита мне улыбнулся.

И протянул руку. — Прими тогда мою дружбу, Яромир, в моем доме ты всегда найдешь ночлег и помощь.

— Я с радостью принимаю твою дружбу, и, если тебе когда-нибудь потребуется помощь, ты знаешь, где ее искать, — и я пожал руку Никиты.

— Ладно, я вниз пойду, ребят предупрежу, чтобы много вина не пили, а то у нас завтра дело, я так понимаю, — и под внимательными взглядами Колояра и Никиты я отправился вниз.

***

С утра дядька и Никита ушли, наказав их дожидаться, а мы завтракали хлебом и сыром.

А хлеб был здесь вкусный, пшеничный, мелкого помола, словно из двадцать первого века.

Закончив завтракать, я попросил собрать еды на пятерых, и за пару медных монет мне это сделали.

А к таверне уже подъехали дядя и Никита, сидя верхом на лощадях и захватив еще пятерых для нас. Значит, Гостивит и Дален едут с нами.

Не став терять времени, мы забрались в седла и поехали вслед за Никитой.

Он вывел нас через какие-то небольшие ворота из города, а потом мы проехали немного вдоль стены и оказались на широкой торговой дороге, по которой тянулись торговцы.

Дорога лежала между холмов, на которых рос лес. Мне казалось, что здесь нет таких лесов, как дома, но все же вот они росли и тянулись вверх. А на вершине одного из холмов возвышался византийский военный форт, контролируя подступы к городу, было видно, как на одинокой башне, сверкая доспехами, воины несут свою стражу.

Да, красиво, а вокруг гористая местность и море, тишина и покой.

— А вон там живет наш знаменитый столпник, — Никита придержал лощадь и указал на большую тропу.

— Это кто такой, столпник? — поинтересовался я.

— Это святой отшельник, который живет на небольшой площадке, словно на столпе. Он с нее не сходит, там ест, спит и молится. Он свят в своей аскезе, отринув мирское, он молится во спасение этого мира. У него не зазорно спросить совета, к нему многие приезжают, в том числе из Армянского и Грузинского царств, даже большие сановники приезжали.