Воздушные фрегаты -1. Юнга

Просканировав окрестности на несколько сот метров, убедился – все тихо. Разве что мелкое зверье по лесу скачет. И бодро соскочил с койки.

- Подъем, пехота! Труба зовет!

Ким отозвался легко, словно ждал. Подошел к окну, выходящему на запад. И долго любовался красками заката над горами.

- Ладно, пошли вниз, чуешь запах жареной картошки? Неужели ты не проголодался?

Витька погладил себя по впалому животу, почесал задумчиво в затылке и изрек:

- Да, пора бы и пожевать чего-нибудь дельного.

- А я о чем?

После скромного, но вкусного и сытного застолья, Игнат между делом сказал:

- Завтра сходите с утра на рынок в деревню.

- Не надо, крестный, у меня есть.

- Откуда? – чуть нахмурясь, спросил Вахрамеев-старший.

- Да, было дело… – Март на секунду задумался: рассказывать или лучше не надо, но потом тряхнул коротко стриженной головой, – меня на днях утопить пытались двое бандитов. Оглушили и в море скинули со скалы.

Затем он коротко пересказал основные события и выложил на стол пачку банкнот.

- Сколько там хоть? – влез любопытный Витька.

- Пересчитай, коли интерес имеешь, – качнул тяжелой головой отставник.

- Почти полторы тысячи рублей.

- Немалые деньги. Но ты их прибереги. Еще пригодятся. Покуда вы здесь, я уж как-нибудь сам все оплачу. И не перечь! – сказал, как отрезал, бывалый абордажник.

- Как скажешь, дядя Игнат, – спорить тут и впрямь было не о чем.

- Вот и славно. А теперь давайте зеленый чай пить и разговоры разговаривать.

Разлив по чашкам свежую заварку и заправив ее крутым кипятком из медного самовара (вот уж действительно, где русские, там этот пузатый красавец обязательно появляется), все трое принялись потихоньку прихлебывать, то и дело черпая ложками свежий, прозрачный мед.

- Стало быть, говоришь, дар в тебе пробудился? И крест твой непростым оказался, так?

- Так.

- Вот оно, значит, как, – задумался старик.

- Игнат Васильевич, а ты как будто не удивлен?

- Догадливый, – усмехнулся смотритель.

- Но и не обрадован.

- Как тебе сказать, парень. Я, грешным делом, думал, ты ко мне прибьешься. Тяжко одному жить, когда столько годов среди людей. Глядишь, на старости лет внуков бы понянчил. Ан нет. Своя у тебя судьба, а уж какая она будет: худая, али добрая – одному Богу известно.