Воздушные фрегаты -1. Юнга

– Прошу извинить меня, господа, очень много дел!

- А ведь ты лжешь, лайдак![5] – аккуратно взял его двумя пальцами за лацкан вицмундира Цыбинский, и многоопытный директор понял, что его сейчас будут бить.

- Не надо, – испуганно попросил он.

- Куда вы дели энколпион? – спросил Гофман, сделав напарнику знак, чтобы тот не торопился с расправой. – Продали? Проиграли? Заложили?

- Заложил, – признался испуганный Воронин.

- Давно.

- Третьего дня.

- Ничего святого у людей не осталось, – сокрушенно вздохнул Цыбинский, обнаруживший под салфеткой выпивку.

Договорив, он лихо опрокинул в себя содержимое рюмки, после чего, пожевав, будто смакуя, вынес вердикт. – Да еще и такую дрянь!

- Вполне может статься, – не обращая внимания на дорвавшегося до спиртного поляка, заметил Гофман, – что требуемая вещь еще на месте. Где квитанция?

- Я о… потерял.

- Прискорбно. В таком случае, вам придется отправиться с нами. Надеюсь, вы не забыли адрес ломбарда?

- Нет, – отчаянно помотал головой труженик на ниве народного просвещения.

- Прекрасно.

- Но я не могу теперь оставить…

- Скажите, любезный, ваше начальство знает, что вы воруете личные вещи воспитанников?

- Я понял вас, господа.

- Прекрасно. И не тушуйтесь так. Мы на авто, так что это не займет много времени.

- А чтобы вам не лезли дурные мысли в голову, – пьяно усмехнулся поляк и откинул полу пиджака, показав рукоять револьвера «бульдог» за поясом. – Знайте, что любое неосторожное слово может стоить вам жизни.

- Хорошо, – нервно сглотнул Воронин.

- Прошу, – сделал приглашающий жест Гофман, с досадой посмотрев на сообщника.

Спустившись, они начали занимать места все в том же видавшем виды открытом автомобиле, когда-то носившем гордое имя ландо. Немец устроился за рулем, директора Цыбинский запихнул на второй ряд, собираясь усесться рядом.

- Пантелей Митрофанович, – как обычно некстати возникла рядом с ними Фимка. – Вы разве уезжаете?

- Да, – нехотя буркнул тот.

- Как же так, – растерялась девушка. – Вы уезжаете, Вахрамеева с самого утра не видно…

- Погодите-ка, барышня, – обернулся к ней насторожившийся Гофман. – Вы хотите сказать, что утром он еще был?

- Конечно! Он, вправду сказать, вчера весь избитый пришел, так что на ногах еле стоял, но ночевал, как и положено, в дортуаре!

- Вот дура! – прикрыв глаза, простонал Воронин.

- Ой, а что это у вас? – заметила револьвер Цыбинского Фимка.