Воздушные фрегаты -1. Юнга

– Да я вас сейчас всех раком поставлю…

Места вокруг были суровые, не говоря уж о том, что никто в те времена и не подумал бы осудить педагога, посулившего своим нерадивым ученикам неотвратимое наказание. Напротив, если бы великовозрастное дитятко вздумало пожаловаться, дома его, скорее всего, ожидала бы дополнительная трепка.

- Гирин, Якушев, Гололобов, – продолжал Строгин, – с вами все понятно! Мартов, от тебя не ожидал, ну да ладно. Светина, а ты тут что делаешь?

- Николай Иванович, – рискнул прервать его филиппику Март, – Гирину скорая нужна.

- Скорая-херовая! – передразнил расходившийся директор, после чего, немного придя в себя, поинтересовался, – а что это с ним?

- Гололобов ему ухо откусил.

- Да ну на… – завис тот, после чего не слишком логично спросил, – а почему не хер?

- Не знаю, – пожал плечами мальчишка. – Николай Иванович, можно я пойду? Мне еще уроки делать.

- Иди, – разрешил Строгин. – Но чтобы завтра родители явились в школу!

- Хорошо.

- Что ж, бля, хорошего… Светина, ты еще тут? Ну-ка марш в учительскую и скажи, чтобы Клавдия Михайловна скорую вызвала!

- У нее еще уроки…

- Так сама вызови, чтоб тебя! Жопой вертеть в коридорах ума хватает, справишься и с телефоном!

Как ни странно, но тот случай не имел для Марта особых последствий, ведь никто не догадался связать его с внезапным помешательством вздумавшего кусаться Савки.

Разве что, мама какое-то время пилила ему мозги, чтобы он больше не связывался с хулиганами. Да еще к нему навечно прилипла кличка – Март, от фамилии Мартов. А на самом деле звали его Вениамином или Веней. Впрочем, оба эти варианта казались подростку бесячими, так что он охотно откликался на свое новое погоняло.

Второй случай произошел спустя четыре года, во время вступительных экзаменов в МАИ. Хотя, если быть точным, то провала. Вообще, выбор учебного заведения для Марта оказался совсем не простым и в первую очередь из-за родителей.

Отец страстно желал, чтобы его отпрыск непременно поступил в военное училище и таким образом продолжил династию, основателем которой был он сам.

Зачем это было нужно Юрию Осиповичу, не нажившему на государственной службе никаких богатств: ничего, кроме застарелой язвы и маленькой квартиры, вряд ли смог бы объяснить и он сам.

Клавдия Анатольевна, напротив, была совершенно не против, чтобы сын пошел по достойной, но при этом мирной и обязательно хлебной стезе. Таковой ей представлялась юриспруденция.