Воздушные фрегаты -1. Юнга

В другое время двое подростков в изрядно потрепанной после боя одежде, один с японской винтовкой, а второй и вовсе с трофейной катаной, наверняка, привлекли бы к себе внимание окружающих, но сегодня все их мысли были заняты персоной каперанга Матвеева. К тому же, на улицах и без того хватало испуганных беженцев в разной степени потрепанности, увешанных оружием военных, так что никто не обратил на них никакого внимания.

Единственными, для кого была очевидна несообразность их экипировки, оказались они сами.

- Марик, – осторожно поинтересовался Витька, когда они достаточно удалились от штаба. – А что может начаться?

- В каком смысле? – не понял Вахрамеев.

- Ну как же, – даже остановился Ким. – Ты сказал: «Валим, пока не началось», вот я и спрашиваю…

- Я тебе потом объясню, – хмыкнул Март, сообразив, что его друг не знает этот анекдот [5].

- Все потом, да потом, – пробурчал Виктор.

- Не знаю, – честно признался Мартемьян. – Нужно где-то остановиться и привести себя в порядок.

- Так вот гостиница!

- Где?

- Ну, вот же, – показал Ким на скромную вывеску «Меблированные комнаты вдовы Пак».

- Черт, даже не подумал, – озадаченно почесал голову Вахрамеев.

Если что в королевстве Чосон и было хорошо развито, так это малый бизнес. Все улицы городов казались заполнены мелкими магазинчиками, лавчонками, щиктанами и прочими заведениями общепита от крохотных забегаловок до вполне приличных рестораций.

Одни больше напоминали ночлежки, вроде тех, что описал в пьесе «На дне» пролетарский писатель Максим Горький, отличавшиеся разве что восточным колоритом, другие выглядели вполне фешенебельными отелями с полным пансионом. Третьи представляли собой что-то вроде домов свиданий «с шлюхами и блек-джеком».

Семейное предприятие почтенной вдовы Пак находилось примерно в центре этого треугольника. Комнаты, которые она сдавала своим клиентам, были вполне приличны, но без лоска. Поскольку роль горничных выполняли ее дочери, открытого разврата она не позволяла. Но если почтенный господин останавливался с «племянницей», то, разумеется, никто не чинил ему в этом препятствий.