Навь

А самое главное, вполне удачно удалось сойтись с молодыми лоботрясами, кто причислял себя к эдакой богеме. Дети журналистов, артистов и прочих “помеченных Мельпоменой” перманентно оппозиционных творческих тунеядцев с либеральными идеями. Несмотря на блатных родителей, вся эта тусовка зачастую не могла даже оплатить выпивку на вечерних посиделках. Старшему поколению на свой кутеж наличных не хватало, не говоря уж о плодах нежелательной беременности. Поэтому спонсорская помощь Мартына принималась благосклонно, взамен парня знакомили с нужными и полезными людьми, кто мог что-то достать, замолвить словечко и всячески продвинуть в запутанной иерархии этого вечно бурлящего и недовольного всеми сообщества.

Все было хорошо до момента, когда несколько наиболее революционно озабоченных или слишком  радеющих о нелегких судьбах трудового народа попытались сколотить радикальную ячейку и не просто с плакатиком постоять в полупустом скверике, а заявить о себе погромче. Чтобы и настоящие западные поборники свободы заметили, у себя в газетах фотографии опубликовали.

Детишек богатые родители сумели так или иначе отмазать, хотя паре наиболее продвинутых влепили не условные сроки, а выдали настоящую робу на пару лет и отправили трудиться в места не столь отдаленные. Надо понимать, что угрозы в адрес императорской семьи воспринимаются совсем иначе, чем речь Отелло с подмостков над трупом Дездемоны, почему-то у сатрапов самодержавия это вызывает изжогу и зуд в кулаках.

- Вам что, молодой человек, приключений на свою задницу не хватает? Можем организовать, можем. Хотите лес лобзиком валить там, где срать с двумя палками выходят - за одну держаться, чтобы ветром не унесло, другой от медведя отбиваться? Легко. Статьи-то у вас по уголовному кодексу Российской Империи выходят политические, срока от пяти до двадцати пяти, а уголовный люд любит молодые либеральные задницы.

Студенту стало немного не по себе, да что там немного - до усрачки страшно. Одно дело - с такими же лоботрясами орать на квартирах “Долой самодержавие” под пиво или что покрепче, и совсем другое - сидеть на жестком железном стуле полураздетым и прикованным к рамке на столе наручниками в допросной, морщась от яркого света лампы, направленной в лицо.