Шизанутый 3

— Его ни в чем не переубедить. Если он вбил себе что-то в голову, то это навсегда.

— Да он бы и не смог меня убить. Слабоват был для этого...

Тут до меня дошли ее слова. Хотела остаться со мной? Имба... ау! Но мое второе «я» молчало.

Тем временем девушка подошла к телу парня и пнула его левую руку. Я только сейчас заметил, что ножа в ней не было, зато был артефакт, как у доктора Федора, убивающий все живое в небольшом радиусе вокруг себя. Магический аналог гранаты, но владельцу он урона не наносит. Объяснять дальше не нужно.

— Почему вы хотели убить меня? — выдохнул я.

— Нас прислал Олег. Наркотики, вся эта суета с клевером была лишь поводом. Мы должны были втереться к тебе в доверие, узнать побольше о Звенигородском княжестве, а при возможности убить первого советника. Но, как уже сказала, я не собираюсь этого делать. — Она посмотрела на меня, и в ее глазах была какая-то обреченность. — Можешь убить меня, если считаешь нужным... но если не убьешь, возьми меня с собой. Я готова дать любую клятву.

Переглянулся с Соней, но та лишь пожала плечами. Видно было, что сказать ей нечего. Я же некоторое время смотрел на Джайну и лихорадочно размышлял. Вот как все повернулось. Она действительно раскаивалась в содеянном. Но не в убийстве брата, а в том, что шпионила за нами. Я и правда не знал, что с ней делать. С одной стороны, она пришла в Звенигородское княжество, чтобы убить меня. Но с другой — убила брата, чтобы спасти меня. И готова, судя по всему, сделать для меня что угодно. Я же могу заставить ее поклясться Системой.

«Нужно! — вдруг ожил в моей голове Имба. — Она пусть и слегка чокнутая, но сильный боец. И будет нам преданна! Бери...»

Это казалось мне безумием. От таких нужно держаться подальше. Но ее отношение ко мне уже составляло 95 % симпатии, что граничит с преданностью. А эта штука меня еще не подводила.

— Но ты убила собственного брата.

— Убила! — не выдержала Джайна, и из ее глаз полились слезы. — Но ты не знаешь его.

— Что-о-о? — протянул я.

Чем больше слушал, тем больше офигевал.

— Наш отец бил меня и мать... Абат, когда в десять лет получил системный интерфейс, попытался заступиться. Но не смог вовремя остановиться. Отец в нем души не чаял, поэтому даже не сопротивлялся. Только руками закрывался.