Книжник 2. Школа магии

Офицер человек чести, выполнял свои обязанности превосходно, аура у него порядочного и честного человека, умеющего признавать собственные ошибки.

— Мальна велела передать целительнице десять золотых за лечение воина, помощь мне и себе, — продолжил Ваден, достав из кармана небольшой кошель, в виде мешочка. — У моей госпожи не все хорошо с финансами, как бы это ни казалось со стороны. Понимая, что не будь вас, то все не так бы благополучно сложилось. Двадцать золотых монет ваши, — он протянул мне плату.

— Спасибо, — поблагодарил я, взял деньги и подкинул на ладони увесистый кошель: — Неожиданно и приятно. Но не большая ли это сумма, за такое участие?

— Не все уважение проявляется в деньгах, — пожал плечами капитан.

— Верно, — согласился с его словами и добавил: — В том числе и обидеть можно, если откажешься от награды. Мы не пытались заработать, действовали от всего сердца. Как бы вы посмотрели, если золото не принял?

— Насколько понимаю, — он кивнул в сторону трактира, — у вас не все так гладко с финансами.

— Вот как? — удивился я. — Обещать заранее ничего не стану.

Понимаю, Ваден не стал бы на улицу вызывать, если хотел переговорить только о прошедших событиях. Впрочем, он мог попросить «забыть» о том, что происходило в поместье. Я кричать на каждом углу о ночных событиях не собирался, Террия так же не замечена в сплетнях.

— Максимилиан, за такое короткое время мне удалось узнать вас с лучшей стороны. Зная о финансовом состоянии Книжного клана, который вы должны возглавить, у меня есть деловое предложение, — подбирая слова, сказал Ваден.

— Мы поэтому на улицу вышли? — уточнил я.

— Да, все верно, нас никто не должен услышать, — подтвердил мой собеседник.

— Готов выслушать, но, как уже говорил, заранее ничего не обещаю.

— Но дадите слово, что если откажетесь, то это не станет достоянием других людей и, в том числе, ваших друзей? — посмотрел мне в глаза капитан.

А ведь он сильно устал, взгляд тоскливый, держится на морально-волевых! Неудивительно, подозреваю, отдохнуть у него не получилось.

— Обещаю, все сказанное останется между нами, если оно никому не угрожает, — заявил я.