Шторм

Помню, парень рос с отцом, пьяницей и дебоширом. Мать я не помню.

– А брата?

Тофтен остановился и посмотрел наверх.

– Да, у него был брат, но о нем я ничего не могу сказать.

Рино взглянул на Фалка, который все так же был не заинтересован в происходящем.

– Годом раньше, посмотрим. Семь учеников… Двое по фамилии Стрём. Руалы… кажется, именно так и звали того мальчика? Да, именно: Руаль Стрём.

– Мальчики были двойняшками, раз они ходили в один класс?

– Нет, двойняшек я бы запомнил. Что думаешь, Бергер?

Фалк пожал плечами.

– Возможно, он год проболел, – Тофтен говорил уверенно.

– А как звали второго брата?

– Оддвар.

– Есть фотография мальчиков?

– Наверняка, только искать нужно в другом месте.

Неуверенными движениями Тофтен начал доставать папки с полок. Несколько раз он останавливался передохнуть, успокоить шатающиеся ноги, но было видно, что он увлекся поиском.

– Фотографии. Господи, как они пожелтели с годами! Конечно, лежать здесь в этой пыли.

Рино наклонился поближе, то же самое сделал Фалк, наконец проявив толику интереса.

– Это учителя. Я помню Сёльви. ангел во плоти. Ученики ее боготворили. Она была доброй и заботливой, редкость в те времена. Тогда учителя были строгими – я тоже. Но Сёльви относилась к ним, как мать. Если им хотелось с кем-то поделиться, они доверялись только ей. Ну хватит об этом, посмотрим дальше. вот и ученики.

Тофтен листал фотографии медленно и внимательно.

– Вот он, – семеро детей осторожно улыбались фотографу, даже мальчик с левого края, сидящий в простом инвалидном кресле. – Руаль Стрём, да. Помню его.

Мальчик выглядел худым и нескладным, как и трое его одноклассников. Но в нем проглядывала особая хрупкость.

– Ходили слухи, что отец его избивал, – сказал Рино.

– Совершенно не удивлен.

– Но вы точно не знаете?

Тофтен покачал головой.

– Я никогда там не преподавал, а здесь они проучились очень недолго.

– А который из них второй брат?

Еще до того, как Фалк неуверенно указал пальцем на мальчика, стоявшего, уперев руки в боки, Рино заметил сходство. Этот парень излучал жесткость. Самопровозглашенный глава класса.

– Вспомнили его? – спросил Рино.

Фалк забрал бумаги и поднес их ближе к свету.

– Кресло, – прошептал он, слегка дрожащим голосом. – На правом подлокотнике.

Рино наклонился над фотографией. И увидел.