Шторм

Валуны, вызвавшие оползень, по всей видимости, были крупными, очень крупными, и вгрызлись вглубь склона на несколько метров. Теперь они навеки почили где-то на глубине фьорда. Но на своем пути они вытащили на свет божий ужасное преступление, как будто еще при сотворении Земли было предрешено, что все тайное когда-либо станет явным.

Горы тому свидетели.

Через полчаса, когда Рино вернулся, Рист сидел на палубе и курил. По его позе было понятно, что у него бездна свободного времени.

– Вы будете заходить в Киркефьорд на обратном пути?

– Осмунд Микальсен с ума сойдет.

– Было бы неплохо перекинуться с ним парой слов.

– Можно было и раньше с ним поговорить.

– Извините. Мне только что пришло это в голову.

Рист одобрительно улыбнулся.

– Включу это в счет.

Через четверть часа Рино подошел к маленькому, выкрашенному в серый домишке, на который указал Рист. На первый взгляд дом казался заброшенным. Калитка заржавела и покосилась, а садик у дома слился с заросшими окрестностями.

– Можно с вами поговорить?

– О чем?

– Скелет из Винстада, – Рино решил сразу же перейти к делу, рассудив, что полицейская форма говорит сама за себя.

– Ничего об этом не знаю, – Микальсен беззвучно сплюнул.

– Останки принадлежат мальчику.

Старик посмотрел ему прямо в глаза.

– Слышал.

– Здесь, во фьорде, деревни маленькие.

– Мне уже много лет. – Микальсен, по рукам и лицу которого ясно было, что всю свою жизнь он проработал в море, почесал заросший щетиной подбородок, – но с головой у меня все в полном порядке.

– Мне кажется странным, что о пропаже мальчика никто не сообщил. Конечно, возможно, он был неместный, но все-таки. Если кто-то здесь, во фьорде, исчезнет, это ведь сразу заметят.

Старик воткнул нож в рамку точильного камня.

– У Винстада свои секреты, но скелет.

– Не похоже на них, да?

Микальсен покачал головой.

– Был там один мальчик, – сказал он, присев на сломанный стул, прислоненный к стене. – Он утонул. Ему было лет четырнадцать или пятнадцать. Это было давно, полжизни назад, ну, конечно, если вы пожили с мое.

Он снова сплюнул.

– Бедный парень не умел плавать. Калека. Ну, он не единственный, кто закончил свою жизнь во фьорде.

– Что случилось?

– Боюсь, мы никогда этого не узнаем.