Возрождение Феникса. Том 6

- Кирпич на голову, яд или нож под ребра в подворотне. Дадим Беркутову время остыть и забыть нас, а потом устраним девчонку. Тогда и Шашвидзе, и прочие рода закроют глаза на наш позор. Теперь можете высказаться.

Над столом поднимается шум. Грузины громко переговариваются, кто-то говорит в пользу решения Добзона, кто-то возражает.

Мосэ молчит. Он хорошо знает Добзона, чтобы понимать: на самом деле это обсуждение не имеет никакого толка. Новый глава никогда никого не слушал и любил набивать шишки там, где можно было просто внять чужому совету.

- Все сказали свое мнение, кроме Мосэ, - замечает Добзон. – Тебе есть что сказать?

- Только спросить, - Мосэ смотрит главе прямо в глаза. – Убить Дарико – твое окончательное решение?

- Да, это мое решение, - кивает Добзон. – Девчонку нужно прихлопнуть.

«Дурак, - думает про себя Мосэ. – Ведь ты только что накликал на себя божью кару».

Вслух же он говорит:

- Слово главы – закон.

***

Гарнитура в моем правом ухе оживает:

- Феникс, мы на позициях.

- Лебедь, начинайте. Конец связи.

Я не скрываюсь и говорю громко. Но Добзон ничего не слышит – храпит себе, обняв двух жен. И только девушка слева поднимает растрепанную голову с подушки. За миг до взрывов.

БА-АХ-АХ!

Минометы гаркают одновременно, обрушивают частый огонь на усадьбу.

Оттолкнув закричавших женщин, Добзон подскакивает на постели, бешено крутит головой. В ту же секунду я бью ребром ладони ему в кадык. Глава рода даже пискнуть не успевает – просто валится мешком.

Женщины кричат, верещат, плачут навзрыд. Одна из них даже кидается на меня, тряся пышной грудью в декольте ночнушки. Уклоняюсь от резвого кулачка, дворянка попадает в стену. Гулко схлопывается кирпичная кладка. На месте удара образуется вмятина. Значит, Воин.

Перехватываю грузинку за запястье и другой рукой толкаю в оголенный четвертый размер. Женщина с криком откидывается назад и, налетев коленями на кровать, заваливается на спину.

Я же фыркаю:

- Ваш муж мертв. Хотите той же участи для себя и своих детей?

Прыти у женщины сразу убавляется, она не встает и угрюмо смотрит на меня. А вторая продолжает плакать, забившись в угол спальни и обхватив ладонями колени.

- Усадьба будет захвачена в течение получаса, - сообщаю новость. – Сидите здесь и ждите, когда за вами придут.

На этой ноте разворачиваюсь и выхожу за резную дубовую дверь.