Возрождение Феникса. Том 6

Бойцы нужны лишь для подстраховки.

- А Волконским звонить? – тут же спрашивает начальник СБ.

- Звоните, - решаю после секунды размышлений. – Но попросите князя не предпринимать ничего. Передайте, что у меня есть план, и если он получится, то сатисфакции в виде войны не потребуется.

- Понял, господин.

Вешаю трубку. Мы уже припарковались. Тимофей зря гнал. Амирана перехватить не удалось. Ну зато времени с запасом.

- Буду на трибунах, - вылезает следом за мной воспитатель. – Сеня, если что, только кликни. Я мигом пожарю этого неощипанного орла, - он угрожающе покачивает в воздухе указательным пальцем.

Прямо как учитель ОБЖ у нас в лицее. – Его никакой доспех не спасет. Не забывай про меня.

- Понял, - серьезно киваю, несмотря на некую потешность ситуации.

Вхожу в раздевалку неторопливой вальяжной походкой. Ватага уже переоделась, но не расходится. Кроме того, все девчонки зачем-то забились в мужскую раздевалку. Еще и Лида, скрестив руки, стоит в углу.

- Ну наконец-то! – всплескивает руками альфа.

На лице Истислава отражается явное облегчение, даже скукоженный «кол» на щеке разгладился. Истома хлопает жениха по плечу. – Ты где пропадаешь?

- На деловой встрече резко потребовалось мое присутствие. Вы чего тут? – спрашиваю Симону. Атаман и тренер должны дать напутственную речь перед игрой, но обычно они произносят ее в женской раздевалке, там и парни не против собираться, для них это место наполнено пикантным запахом, а если повезет, то на скамейке будут лежать забытые трусики или лифчик.

Подростки же.

- Мальчики сказали, что тебя нет, - отвечает блондинка.

- И вы решили проверить? – не понимаю я.

- Нет, дождаться, - усмехается Лида.

- Вот он я, - демонстративно поворачиваюсь вокруг себя. – А теперь, дамы, можно мне переодеться?

Лида первой спохватывается. Мудрость взрослой женщины – непереоценимая вещь. Тренер громко хлопает в ладоши.

- Так, вся ватага, кроме Сени, в женскую раздевалку. Сеня, подтягивайся.

Оставшись один, быстро снимаю джемпер и джинсы. Облачаюсь в форму «фениксов»: золоченые футболка и шорты, белые гетры, и тоже позолоченные кроссовки.

Заодно стираю влажной салфеткой пудру с щек. Бросаю взгляд в зеркало – татуировки сверкают, будто расплавленное золото.

Когда захожу к девочкам, первым делом замечаю, что Харлам больше не брюнет. Он смыл краску с каштановых волос, и глаза обрели синий оттенок.

- Скинул шкуру, Харлам? – приподнимаю брови.

- Я не Харлам, - гордо улыбается парень. – Я – Василий Бабушкин.