Снова в школу

непонятно какой, к озеру, чтобы уже оттуда пробираться к главному корпусу.

Мы прошли примерно половину пути, но меня не оставляла в покое засевшая в голове как заноза мысль. Она свербела, вызывала боль, и никак не хотела покидать мою многострадальную башку. Я обдумывал ее со всех сторон, и не находил ответа. Что-то было не так, совсем не так, но что?

Впереди показался выход. Надо же, вот и ночь почти закончилась, и уже предрассветные лучи солнца резали быстро образующийся над водной гладью туман. Выйдя из туннеля, я вдохнул полной грудью и отпустил автомат, который все это время крепко сжимал в руках.

Воздух, наполненный водной взвесью, вошел в мои воздухоносные пути, разнося по телу вместе с мелкими каплями влаги ту энергию, которой мне, как оказалось не хватает. Выдохнув, я все же решился задать сводящий меня с ума вопрос насчет произошедшего на четвертом этаже кампуса.

— А куда делись все трупы? — я начал медленно поворачиваться к вышедшим следом за мною Гриней и Софьей, и в этот момент раздался выстрел, а следом еще один.

Как я сумел дернуться и почти уйти с линии огня, одному богу известно. Пуля, которая должна была поразить меня в сердце, вошла чуть правее, пробив легкое.

Несмотря на то, что я не умер вот прямо на месте, ранение было смертельным, если мне в ближайшее время не будет оказана помощь. Упав на землю, я почувствовал, как рот заполняется кровью и закашлялся, выплевывая ее в разные стороны. Скосив глаза в сторону, я увидел прямо напротив себя удивленные глаза Грини.

Мертвые глаза. Еще не подернутые смертными бельмами, но уже не видящие ни меня, ни всего, что происходит вокруг.

Совсем рядом раздались шаги, и автомат, который все еще был у меня в руках, отлетел в сторону, а надо мной стояла Софья, и целилась из пистолета мне прямо в голову. Она улыбалась и вовсе не была похожа на то перепуганное существо, которое мы нашли в кладовке. Закрыв глаза, я стал ждать выстрела. Не хочу, чтобы последним, что я вижу, это было самодовольное лицо этой сучки.

Щелк!

— Черт, — приоткрыв один глаз, я посмотрел на ее раздосадованное лицо, когда она отбросила в сторону пистолет с закончившимися патронами. От накатившего на меня дежавю и некоторой безысходности я хотел было рассмеяться, но вместо этого издал лишь приглушенный хрип, переходящий в бульканье пузырящейся во рту крови. Глядя пристально на меня, Софья усмехнулась. — Я знала, Сава, что ты сообразительнее некоторых.