ЧВК "Пересвет". Книга вторая

Кабина тотчас наполнилась чужими для человеческого слуха голосами со множеством шипящих и свистящих звуков. Голоса переговаривались долгими фразами, и судя по всему, владельцы этих голосов были очень сердиты.

— А вот и радио… — снова сказал я вслух.

Голоса тотчас умолкли. Я моментально сообразил, что натворил и ткнул клавишу. Треск радиоэфира тотчас пропал.

— …связь, — закончил я недоговорённую фразу. — Твою мать!

Теперь враг знал, что как минимум одним шагоходом управляет чужак. Неудача с первой кнопкой отбила у меня желание исследовать остальные.

Я устроился в кресле так, чтобы как можно меньше болела грудная клетка и уставился на радар, ожидая появление сигнала от ракетоносца Софии. Шагоход размеренно покачивался при движении, и я невольно задремал.

— … светлость! Поворачивай! Поворачивай, говорю!

— Что?! — я моментально проснулся.

Шагоход нёсся на полном ходу прямо к обрыву. Оставалось несколько десятков метров. Я резко сменил курс и сбросил скорость — машина по инерции сделала несколько шагов и замерла.

Судя по всему, это был обрывистый берег реки, возможно даже той же самой, на которой находится прореха.

— Уснули там что ли?! Ваша светлость, — раздался возмущенный голос Виталика. — Чуть машину не угробили, ещё и вместе с нами впридачу!

— Моя вина, — констатировал я факт.

Мой взгляд упал на радар, на котором отчетливо высвечивалась точка.

— Где-то рядом шагоход Софии! — воскликнул я.

— Только заметили? — удивился Виталик. — Если бы не этот обрыв, мы бы их проскочили.

Я развернул корпус шагохода и увидел силуэт ракетоносца.

Мы направились прямиком к отряду Софии, осторожно спустились с обрыва, ещё осторожней ступили на лёд. Он, ожидаемо, затрещал под весом машины, но глубина оказалась совсем небольшой, чуть больше метра. Ноги из металла без особых проблем проламывали проход, оставляя за собой куски льда, всплывающие на поверхность.

Через несколько минут я уже выводил шагоход на другой берег.

София сидела на броне своего ракетоносца в ожидании нас.

— Рада, что ваша светлость цела и невредима, — София поприветствовала меня улыбкой.

— Ну, про цел и невредим это громко сказано, — ответил я, стараясь не морщится от боли в груди. — Но жив благодаря Виталику.

— А, пустяки, — отмахнулся тот. Затем он посмотрел на сидящих в снегу аборигенов. — Я рассчитывал, что вы уйдёте дальше.

— Поговорим об этом на привале.