Сокрушая великих. Том 2

«И кто им размахивал?», – удивился я.

«Твой отец».

«И как ты могла об этом умолчать?! Зачем?».

«Затем! О каком доверии между нами была бы речь, если бы ты узнал, что мы с твоим папашей друг друга убить пытались?».

«Эээ, а что поменялось?».

«Ну ты же теперь мне доверяешь? Мы же теперь как родные? А меч на самом деле неплохой. Наше производство – настоящий хельсплав. Сухопутные такого делать не умеют».

«В смысле ваше?!».

«А ты не знал? А ну да, ну да, родовой клинок должны окутывать легенды, уходящие корнями в седую древность.

Вообще это клинок, только твой отец убрал плазменную рубашку и заменил ее на ультравибрацию. Как по мне – спорное решение».

«Чего убрал?».

«Плазменную рубашку. Раньше, при активации владельцем, вокруг меча появлялся слой высокотемпературной плазмы, причем хельсплава клинка рубашка не касается. С ней меч кроит броню как масло».

«Если эта такая классная штука, почему отец ее заменил?» – задал я вполне обоснованный вопрос.

«Потому что горящий синим меч – символ атлантов. Как ты понимаешь, твоему отцу не с руки было с таким бегать».

«Ты говорила что-то насчет того, что вы друг друга чуть не убили?».

«Я участвовала в штурме «Наварина». Вместе с еще сорока храбрецами. Твоя семья уж слишком рьяно взялась за наши города в своем лене. Поэтому мы решили захватить ваш флагман и на нем пробраться в Бирюзовый Дол, чтобы совершить диверсию. К самому кораблю мы подошли без проблем, подавили системы безопасности. Высадились, но нас ожидал сюрприз – твой отец вместе со своими гвардейцами…».

«Так вас обдурили? Мудрых, всезнающих атлантов?».

«Подлость и военная хитрость не входила в число наших сильных сторон. Поэтому, наверное, мы и войну проиграли. Но не суть – на палубе вашего флагмана мы с твоим батюшкой и скрестили шпаги. Как итог – я была тяжело ранена и оказалась в кристалле памяти. А у твоего родителя шрам остался через все лицо».

Отца я помнил плохо, несмотря на то, что мнемонический имплант должен был сохранить в моей памяти его образ. Но какой-то блок в психике стирал его лицо.

Я даже знал, откуда этот блок взялся – после убийства родителей, я долгое время не мог смириться с их потерей. Отцу же я не мог простить, что он меня покинул. Оставил. Он был таким сильным, что просто обязан был защитить себя и мою мать. Детская психотравма, ничего с ней не сделаешь. Поэтому в памяти у меня мелькали только черная борода с усами, голубые глаза и шрам, проходящий через бровь на щеку. Теперь я знал, кто ему этот шрам подарил.