Сокрушая великих. Том 2

– Эй, проснись!

– А?! Что?! Вы кто такие?! Карающий меч судьбы отомстит вам за мое похищение!

– Тише-тише, – успокаивающе произнесла Энн садясь рядом, – вы у нас в номере с нашим другой пили крен…

– Крен?! Я?! Пусть великий фатум покарает вас за лживые слова! Я дал обет больше никогда не прикасаться к этой гадости!

– Хорошо – вы отдыхали, хорошо проводили время. И вам вдруг стало плохо.

– Да, мне просто плохо. От духоты, – монах согласился с версией событий, которую предложила Энн.

– А еще вы сказали, что у вас есть великая миссия, в которой вам нужно помочь, – внедрила монаху в сознание ложные воспоминания.

– Да? – удивился тот, – но мне в общем-то помощь не нужна… что с ростком Древа Познания?!

Он резво вскочил и если бы Божко его вовремя не поймал, то монах бы рухнул лицом в пол.

– С ним вроде бы хорошо, – успокоила его Энн, – но неплохо было бы его проверить.

– Так чего же мы ждем?! Вперед! Срочно проверять! – возопил монах и потащил за собой Божко на выход.

Мы вышли из нашего номера и прошлись до соседнего корпуса.

На лужайке перед ним сидела уже знакомая нам толпа молодежи. При виде них, монах вырвался из объятий Божко, приосанился и зашагал ровно и прямо. Он дошел до двери номера, приложил к ней руку. Замок щелкнул и дверь открылась, пропуская нас внутрь. Номер мало отличался от нашего, кроме того, что в нем была зелень – возле дивана стояла кадка с растением. Точнее с целым деревом.

Монах бросился к нему и начал чуть ли не обнюхивать.

– Цело! Хвала судьбе! С ним ничего не случилось!

– Что за елка? – спросила Энн.

– Елка?! – мне показалось, что монах мгновенно протрезвел.

– Это сосна, – поправил Энн Божко.

– Это не просто сосна! Это росток от самого Мафусаила!

– Росток от кого? – не поняла Энн.

– Не от кого, а от чего! От сосны! – путанно пояснил монах, продолжая ощупывать дерево.

– Мафусаил – самое старое дерево на планете. Его возраст превышает пять тысяч лет, – поделился знаниями Божко, – я его видел.

– Это не просто дерево. Это Древо Познания! Самое… – и на этой патетической ноте монах опал.

Что отказало быстрее – его ноги или его мозг, было непонятно. Но он рухнул как подкошенный и не подавал признаков жизни.

Божко подошел к лежащему на полу телу и приложил палец к шее.

– Пульс есть. Переволновался плюс сильнейшая алкогольная интоксикация, вот и результат. До утра придет в себя, – сделал он прогноз.

– И дожидаться мы этого не будем, – сказал я, – Тео, оставайся здесь, откроешь дверь. Мы вернемся ночью.