Гремучий Коктейль - 1

Логично же, Россия. Нет, не Россия. Именно Русь. Другого слова здесь нет. Иностранцы произносят «Рус», «русские», не иначе. Так. Три копейки проезд, за пять можно взять свежую сдобную булку, которой вполне можно утолить голод. За один рубль – купить плохонький складной нож, полуторалитровую бутылку водки, посидеть в недорогом ресторане. Газеты в ларьках, мимо которых мы проезжаем, стоят четыре копейки, почти все. Заодно вижу торговку чебуреками с внушительным парящим лотком на животе. Один чебурек – три копейки.

Если так посудить, то выходит, что я несметно богат, имея во внутренних карманах почти две с половиной тысячи рублей. И это лишь «нестыдные» деньги. Только вот тот кусок знаний, которыми меня снабдил зловещий мрачный дядька, уверенно говорит, что это «богатство» - полные пыль и тлен.

Кого-то язык доводит до Киева, а меня – до улицы ремесленников. Это даже не улица, а эдакий микромир, прячущийся внутри питерских «квадратов», занимающий внутренние дворы аж десятка зданий. К нему примыкает стоянка для манамобилей, работающих здесь на магии, а также отдельная парковка для лошадных карет, которые, к моему вящему удивлению, еще в моде.

На мастерских вывески. Не простые, а старые, изношенные, с облупившейся краской, потемневшей бронзой на буквах. Избитые непогодой, они кажутся неухоженными. Под ними – витрины, стекла у которых девственно чисты до незаметности, дабы товар был виден во всей красе. Неторопливо прохаживаюсь вдоль швейных мастерских, прячу взгляд за челкой и торопливо отскакиваю каждый раз, когда ко мне приближается кто-то, одетый куда лучше, чем я.

Именно так поступают окрестные мальчишки и девчонки, что носятся вокруг просто с бешеной скоростью. Маскировка важна, пока я одет как оборванец.

И то, что я видел в витринах, мне не нравилось…

///

У Орбаза был плохой день. К нему сегодня трижды заходили, вырывая уставшего от бурной ночки мастера из дрёмы, но только для того, чтобы потрепать языком! Так-то Киннууден ничего не имел против щебечущих молодых красоток, но Господи, не тогда, когда голова раскалывается от похмелья! А уж когда последняя визитёрша стала запрашивать модные журналы и кофе с миндалем, Орбаз едва сдержал себя, чтобы не впиться барышне зубами в глотку и не насладиться как тишиной, так и её кровью!

Нет, сам он упырём не был и даже не верил в них, но человек, терпящий похмелье от смеси фалернского с черным дистутом, способен на самые безумные поступки.