Князь Барятинский. Второй курс. Тьма наступает

— Жорж опустил взгляд. — Я не знал, что так будет.

— А чего ты ждал? Что сможешь покорить Тьму?

— Я даже не знал, что речь идёт о Тьме, Барятинский. Я всего лишь пытался призвать демона... Всего лишь хотел стать сильнее.

— Некоторые люди разводят костры, чтобы стало теплее, — проворчал я. — А потом, когда видят лесные пожары, тоже уверяют, что ничего такого не планировали.

Жорж опустил голову.

— Я не знал. Правда, не знал! Видимо, тот демон — и был Тьмой. И теперь это очевидно уже для всех.

Ну... Я-то полагал, что дело обстоит иначе.

Скорее уж теперь, когда вокруг нашего мира сгустилась Тьма, на призыв примерно чего угодно откликается она и только она. Но Жоржу это объяснять не обязательно. В ближайшие годы ему вряд ли будет позволено призывать кого бы то ни было.

— Ладно, — вздохнул я. — Отставить лирику. Я пришёл задать тебе один очень важный вопрос и хочу услышать на него обстоятельный ответ. Что за дрянь вырвалась из тебя и сбежала?

Зная Жоржа, я был готов к надменному «не понимаю, о чём ты говоришь».

Но мальчишка, кажется, и впрямь повзрослел.

— По-моему, ответ очевиден. — Жорж положил книгу на стол и откинулся в кресле. Скрестил руки на груди. Он был одет в бархатный халат и домашние туфли — так, как, наверное, привык одеваться, находясь дома. — Это было то, что я призвал в наш мир. То, что подчинило меня себе. Тьма.

— Тьма в нашем мире принимает разные обличья, — сказал я. — Она становится хитрее. И сейчас здесь присутствуют как минимум две бесконтрольные сущности. Про одну не известно ничего.

Вторая несколько дней жила в тебе. По-моему, небезосновательно будет предположить, что тебе хоть что-то о ней известно.

Жорж поднял руку. Широкий рукав халата соскользнул вниз, я увидел золотой браслет.

— Я помню себя лишь с тех пор, как эта штука оказалась у меня на запястье.

— Подожди, — изумился я. — Но я ведь своими глазами видел, что...

— Твои глаза тебя не обманывали.

Жорж опустил рукав халата. И поднял другую руку.

Чёрное пятно страшного ожога повторяло форму раскаленного металла — я, оказывается, запомнил её очень хорошо.

Рука Жоржа, казалось, прогорела до самой кости.

— Мне не больно, — предупреждая мой вопрос и опуская рукав, сказал Жорж. — Но это единственное, чего сумели добиться целители. Ожог не убрать никакими средствами. А браслет я теперь ношу на другой руке. Господин Витман сказал, что он — точная копия того, который у меня был. И я очень хорошо помню, как надел тот браслет. Именно в этот момент я начал бороться...